Пробужденный любовник

— Достань мне карту.

— Сейчас полдень, брат мой.

Зед остановился. Внезапно его тело взорвалось порывом холодного ветра, по сравнению с которым, температура в комнате казалось вполне комфортной. Черные глаза, опасные, словно зубья пилы, обратились на Фьюри.

— Так пошлите копа. Пошлите Бутча.

— Тор не позволит ему…

— К черту! Человек пойдет.

— Зейдист — прекрати. Подумай. У Бутча не будет никакого подкрепления, а в том месте может быть множество лессеров. Ты хочешь, что бы ее убили при неудавшейся попытке освобождения?

— Коп может о себе позаботиться.

— Он хорош, но он всего лишь человек. Мы не можем послать его туда.

Зед обнажил клыки."

"— Может, Тора больше волнует, что парня могут сцапать, и он разболтает, что знает о нас, на одном из их пыточных столов.

— Да ладно, Зед. Бутч знает. Бутч много знает. Так что да, это одна из причин.

— Но если она помогла бежать гражданскому, как ты думаешь, что сейчас с ней делают лессеры?!

— Если мы пойдем туда после заката, будет больше шансов забрать ее живой. И ты это знаешь. Придется подождать.

Зед замер, обнаженный, тяжело дышащий, глаза — щели, излучающие ненависть. Когда он наконец заговорил, голос его вырывался злобным рычанием:

— Тору лучше взмолится Богу, чтобы она была жива, когда я найду ее сегодня ночью. В противном случае, я снесу ему башку, брат он мне или не брат.

Фьюри скосил глаза на стоявший на полу череп, думая о том, что Зед уже успел доказать, насколько хорошо справляется с обезглавливанием.

— Ты слышал меня, брат? — Резко переспросил он.

Фьюри кивнул. Черт, у него было нехорошее предчувствие относительно того, как все это закончится. Очень нехорошее.

Глава 6

О вел свой Ф-150 по 22-ому шоссе, и лучи заходящего солнца били ему прямо в глаза. Он был словно с похмелья: голова раскалывалась и в теле было ощущение сравни тому, что появлялось у него после пьянки — едва ощутимые толчки под кожей, словно там копошились червяки.

Длинная череда разочарований, которая вечно тащилась за ним, тоже напоминала о тех днях. Как, например, в тот раз, когда он проснулся с уродливой женщиной, которую презирал, но все равно трахнул. Все было точно также… Только намного, намного хуже.

Он подвинул руки, лежавшие на руле. Костяшки его пальцев были разбиты, а на шее были царапины. Приступ тошноты пришел вслед за воспоминаниями о прошедшем дне. Он испытывал отвращение от вещей, которые проделал со своей женщиной.

Ну, это теперь он испытывал отвращение. Творя их… он считал себя правым.

Боже, ему следовало быть осторожнее. В конце концов, она была живым существом. Черт, а что если он зашел слишком далеко? Проклятье… Он не должен был позволять себе, делать с ней все это.