Пробужденный любовник

Кулаки. Пистолеты. Взрывчатка. Я могу помочь с силовыми тренировками и с оружием. — Ответа не последовало, и он опустил взгляд. — Или нет. Все нормально. Проехали.

В повисшей тишине кожа начала адски зудеть. Он пошаркал. Посмотрел на дверь.

«Чтоб меня», — подумал он. Нужно держать хлебало закрытым.

— Думаю, это было бы здорово, — медленно произнес Роф. — Но ты уверен, что хочешь этого?

Зед пожал плечами.

— Я могу попробовать.

Снова тишина.

— Хорошо… так и поступим. Спасибо, что вызвался.

— Конечно. Без проблем.

Когда получасом позже они закончили, Зед первым вышел из кабинета. Ему не хотелось обсуждать с братьями свой поступок и свои чувства по этому поводу. Он понимал, что все они сгорали от любопытства, возможно, даже выискивали какие-то признаки его исправления или еще чего.

Он вошел в свою спальню, чтобы вооружиться. Ему предстояло сделать большое дело, очень тяжелое и большое дело, и он хотел, наконец, покончить с ним."

"Но по пути к шкафу, в котором хранилось оружие, его глаз зацепился за черный атласный халат, который так часто надевала Бэлла. Несколько дней назад он выбросил его в мусорку в ванной, но Фритц, очевидно, достал его и повесил на место. Зед наклонился и прикоснулся к ткани, потом снял халат с вешалки, перебросил через руку и погладил гладкий атлас. Он поднес его к носу и глубоко вдохнул, улавливая ее запах и аромат собственной связи, обращенной к ней.

Он уже, было, повесил халат обратно, как вдруг увидел, как что-то блеснуло, падая на пол к его ногам. Он наклонился. Маленькое ожерелье Бэллы. Забыто.

Какое-то время он просто перебирал тонкую нить, наблюдая за сиянием бриллиантов; потом надел ее и взял оружие. Он вернулся в спальню, намереваясь сейчас же выйти из комнаты, но краем глаза увидел череп Госпожи, стоявший около тюфяка.

Зед пересек комнату и, опустившись на колени, уставился в его пустые глазницы.

Через секунду он встал на ноги и пошел в ванную за полотенцем, потом снова вернулся к черепу. Завернув в ворсистую ткань, он поднял его и, двигаясь с максимальной скоростью, выбежал из комнаты и понесся по коридору со статуями. По лестнице он спустился на первый этаж, промчался через столовую и кладовую, где властвовал дворецкий, потом пересек кухню.

Лестницы, уходившие в подвал, находились в самой задней части дома, но он даже не включил свет, направляясь к ним. Он спускался вниз, и шум старомодной угольной топки, обогревавшей особняк, усиливался.

Подходя к огромному железному зверю, он чувствовал его тепло, словно печка была живой и билась в лихорадке. Он наклонился и посмотрел через маленькое стекло внутрь. Оранжевые язычки огня, мучимые вечным голодом, впивались в подаренный им уголь. Он отодвинул засов, открыл дверь и почувствовал, как волна обжигающего тепла опалила лицо.