Пробужденный любовник

Твоя боль — моя боль.

— Нет, это не так. Поклянись мне, что ты прекратишь это.

— Я не могу.

Зед закрыл глаза. Пока они лежали вдвоем на больничной койке, он изо всех сил желал вымолить прощение за все то дерьмо, которое сделал с тех пор, как Фьюри освободил его… и хотел наорать на своего близнеца, за то, что тот был таким долбаным героем. Но больше всего он хотел бы вернуть Фьюри все потраченные впустую годы. Брат заслуживал куда больше, чем получал.

— Ну, тогда ты не оставляешь мне выбора.

Голова Фьюри дернулась, оторвавшись от руки Зеда.

— Если ты погубишь себя…

— Думаю, я лучше попытаюсь давать тебе поменьше поводов для беспокойства.

Зейдист почувствовал, как тело брата обмякло.

— О… Господи.

— Уж и не знаю, как у меня это получится… Мои инстинкты… Они заточены под злобу, ты знаешь. Вероятно, я навсегда останусь пороховой бочкой.

— О, Господи…

— Но, знаешь, может, я могу что-то сделать с этим. Как-то это изменить. Твою мать, я не знаю. Вероятно, нет.

— О… Господи. Я помогу тебе. Всем, чем смогу.

Зед покачал головой.

— Нет. Я не хочу помощи. Мне нужно сделать это самому.

Какое-то время они лежали молча.

— У меня рука затекает, — сказал Зед.

Фьюри поднял голову, и Зейдист вынул руку, но с места не сдвинулся.

* * *Перед самым уходом Бэлла отправилась в палату, отведенную Зейдисту. Она уже несколько дней откладывала свой отъезд, убеждая себя, что причиной этому не было желание увидеть Зейдиста здоровым. Это, конечно, было ложью.

Дверь была слегка приоткрыта, и она постучала об косяк. Ей вдруг стало интересно, что бы он сказал, если бы она просто вошла без приглашения. Вероятно, ничего.

— Входите, — произнес женский голос.

Бэлла шагнула в комнату. Комната была пуста, а разветвленное древо медицинского оборудования, валялось на боку, словно было мертво. Медсестра собирала осколки, валявшиеся на полу, и кидала их в мусорное ведро. Очевидно, Зейдист уже был на ногах.

Медсестра улыбнулась.

— Вы его ищите? Он в соседней палате, с братом.

— Спасибо.

Бэлла прошла к следующей двери и тихо постучала. Ответа не последовало, и она вошла внутрь.

Они лежали рядом, повернувшись друг к другу спинами, так близко, что, казалось, их позвоночники срослись в единое целое. Их ноги и руки были согнуты под одинаковым углом, подбородки упирались в грудь. Она могла представить себе, как они точно также росли в чреве матери, оставаясь вместе в замкнутой невинности, вдали от тех ужасов, которыми одарил их внешний мир.

Мысль о том, что ее кровь была в них обоих, казалась немного странной. Это было ее наследие, оставленное им, единственная часть ее, которая сохранится в их жизнях.

Глаза Зейдиста распахнулись без предупреждения. Их золотой блеск так поразил ее, что от неожиданности она отскочила назад.