Превосходство Пробужденного. Том 3

Патрик пытается поставить заслон на свою волю, но он лишь недавно стал осваивать такую защиту. И это ему дается тяжело. Одно только упражнение по очищению разума от мыслей чего стоит.

Вроде защита работает. Патрик испытывает чуть меньше этих отвратных ощущений. Но непонятных звуков становится еще больше:

Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!

«Дядя Монтано, я выиграл. Пусть и не самым достойным образом, но не вы ли говорили, что у победы может быть самая разная цена?»

Не слушай это, Патрик. Очисти свои мысли. Без паники. Дядя часто испытывает своих «птенцов». Именно так он называет своих учеников.

— Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Не получается. Концентрация теряется.

— МЕДИОКРИС ПАТРИК ЭДВАЙС!!! ВЫ ДОЛЖНО БЫТЬ… — пауза, диктор запнулся. — УСТАЛИ ВОЗИТЬСЯ С ЭТИМ НЕДОСТОЙНЫМ!!! УВЕРЕН, НЕ ОТКАЗАЛИСЬ БЫ ПРОВЕСТИ ВЕЧЕР В КАКОМ-НИБУДЬ КИТАЙСКОМ РЕСТОРАНЕ!!!

Дурак, что ты несешь? Как вообще сейчас можно говорить о еде?

— Т-т-т-т-т-т-т-т-т.

Во имя пяти! На этот раз звук более чавкающий, а мерзкое ощущение теперь еще и на языке. Во рту Патрика чувствуется что-то копошащееся, отвратное… Патрик падает на одно колено, сдерживая рвотный порыв.

Дядя смеется над ним. Но зачем? Зачем он позорит его перед всеми?

Патрик рычит, сопротивляясь телепатии дяди, впивается зубами во что-то непонятное во рту, пережевывает, глотает. Он перебарывает в себе отвращение и… Рот снова свободен.

— Хватит! — вскакивает он на ноги.

— Глупец… — звучит в ушах шипящий голос. — Это не я… ты… проигрываешь…

Время будто останавливается. Каждое движение дается с трудом. Очень медленно Патрик разворачивает шею, смотрит на отрубленную голову Константина Кибы.

Его глаза на этот раз открыты и смотрят на него…

— МЕДИОКРИС ПАТРИК ЭДВАЙС ТАКОЙ МОЛОДЕЦ!!!

Патрика прошибает холодный пот. Сердце пропускает удар. Он вспоминает кое-что. Кое-что очень важное, на что он не обратил внимания сразу. Динамики диктора были сильно повреждены Кибой. Их не могли так быстро восстановить.

Вокруг оттрубленной головы бегут отвратные, размером с грецкий орех, серебряные пауки, выбивая мерзкий звук по каменному полу многочисленными лапками:

— Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Стеклянные стены вибрируют от напора эмоций и криков толпы. В Яме происходит что-то поистине невообразимое. Даже элитные Вальты повставали с мест и, как изваяния, бледные, смотрят на происходящее.

Шея кровоточит. Я не смог увернуться до конца от удара Патрика.

Все тело болит из-за пуль. Моя нитевая броня далеко не так хороша, как усиленный бронежилет.

Я задыхаюсь из-за длительной задержки дыхания, голова гудит, а от суммы осталось почти ничего. Я истратил ее на «ментальную магию». Почувствовав в этом теле эфир, я понял, что он как старший брат для суммы.