Превосходство Пробужденного. Том 3

 — А я теперь знаю каждого из вас, что для меня совсем не честь. Но я пришел не знакомиться, я пришел попросить вас передать пару слов глупцам, которые хотят попробовать использовать Аннету Гвидиче или других моих подопечных, чтобы как-то повлиять на исход поединка. Скажите им, — спокойный голос становится еще тише, я слегка улыбаюсь, говорю чуть ли не с нежностью. — что одной вилкой они не отделаются. Я вырву этим наглецам языки, выколю глаза, отрежу уши с корнем и надрежу двигательные нервы.

Элита пялится на меня. Моргает. Моргает еще. Я не дожидаюсь, пока мне вякнут что-нибудь едкое. Препираться с мастерами ораторами у меня нет желания. Так можно весь бой пропустить. Пусть как хотят, так и реагируют на мои слова. Между собой они, конечно, посмеются, поприкалываются, но я уверен… Каждый из них для себя все взвесит и поставит небольшую галочку в голове. И галочка эта будет расти в зависимости от того, как я поставлю себя в бою. Если Патрик будет таскать меня за уши по Яме, и его подчиненные поймут, что у меня нет шансов, то… Аннете может не поздоровиться.

Патрик предупреждал меня, что мое поражение будет очень унизительным. И как еще можно меня унизить, кроме поражения? Клубом, подчинёнными… женой.

Если я покажу слабость в Яме, то этим сразу же станут пользоваться. Бой для меня начнется не только в Яме. Он будет везде. Даже на трибунах, где в заложниках держат еще многих, кроме Аннеты.

Еще на входе, я заметил, что многие из моих людей окружены личностями, которых я не знаю. Кевин, Лика, несколько особо ярых беляков. Рядом с ними сидят незримые стражи, готовые начать действовать. Вот только что они смогут сделать…

Не успеваю отойти подальше, как за спиной слышатся овации. Особенно четкие, выделяющиеся среди гула толпы и криков.

Предчувствие надвигающего кабздеца обостряется. Я не почувствовал там, за шайкой элиты никого. Даже не слышал.

Позади элиты, в тенях, на кожаных диванчиках сидят двое. Заместитель директора и человек в белом неопределенного возраста. Казалось, что белое в нем абсолютно все. Начиная от обуви и смокинга, заканчивая длинными волосами и крашеными ногтями.

— Вы можете себя выделить в толпе, это точно.

Очень тяжело описать этот голос. Он будто благоухает сладостным пафосом и режет змеиными иглами одновременно. При этом тяжело представить более умиротворенную и спокойную ритмику.

Присматриваюсь. У дивана трость. Единственное, что не белое, а наоборот — черное, как самая густая подземная гниль Варгона. Навершие из дерева. Голова какой-то птицы. Орла? Ястреба?

Не отвечаю, смотрю на заместителя директора. Он смотрит на меня… и резко двигает глазами вправо-влево, что может означать лишь «не нарывайся».

Не больно-то и хотелось. Неизвестные люди в белом вызывают у меня настороженность.