Пробуждение

Как человека, Стефана вне всяких сомнений отвращала, доводила до тошноты сама мысль о том, чтобы высасывать роскошную теплую влагу из живого тела. Если, конечно, именно так все это описывать.

Впрочем, никакие слова не использовались в ту ночь… в ту ночь, когда Катрина его изменила.

Даже после всех этих лет воспоминание по-прежнему оставалось ясным. Стефан спал, когда Катрина появилась в его покоях, тихая, как призрак. Да, он тогда спал, оставшись наедине…

Катрина пришла к нему в одной лишь тонкой полотняной сорочке.

Это случилось как раз перед тем днем, который она сама назвала, чтобы объявить о своем выборе.

Белая рука развела занавеси над его ложем. Стефан очнулся от сна и в тревоге сел на кровати. Но, увидев светло-золотистые волосы Катрины, поблескивающие на ее хрупких плечах, ее голубые глаза в полумраке, юноша лишился дара речи.

Еще ни разу в жизни Стефан не видел ничего столь безупречно-прекрасного. Он задрожал и попытался заговорить, но Катрина приложила два прохладных пальца к его губам.

– Тише, – прошептала она и легла рядом с ним.

Лицо Стефана запылало, а сердце глухо заколотилось от смущения и возбуждения. Женщина в его постель еще никогда не ложилась. И это была Катрина! Катрина, чья красота, казалось, сошла с небес! Катрина, которую он любил больше своей души!

Именно в силу своей любви Стефан сделал над собой великое усилие. Когда Катрина скользнула под одеяла, придвигаясь так близко, что Стефан смог почувствовать прохладную свежесть ее тонкой ночной сорочки, он все-таки сумел заговорить.

– Катрина, – прошептал Стефан. – Мы… знаешь, я могу подождать. Пока мы не обвенчаемся. Я скажу отцу, чтобы он на следующей неделе все организовал. Все будет… очень скоро…

– Тише, – снова прошептала Катрина, и Стефан ощутил холодность ее кожи. Тут он уже не смог с собой справиться – ему пришлось обнять девушку и прижать ее к себе. – То, что мы сейчас сделаем, никакого отношения к браку не имеет, – сказала Катрина и тонкими холодными пальцами погладила горло Стефана.

Он все понял. И ощутил внезапный страх, который, впрочем, вскоре испарился, подчиняясь нежному прикосновению ее пальцев. Стефан хотел этого, хотел чего угодно, лишь бы это позволило ему оставаться вместе с Катриной.

– Лежи смирно, любовь моя, – прошептала Катрина.

«Любовь моя». Два слова утонули в Стефане, когда он откинулся на подушки, так наклоняя голову, чтобы горло оказалось обнажено. Всякий страх пропал, сменяясь счастьем столь великим, что Стефан почти не дышал, опасаясь его разрушить.

Волосы Катрины мягко скользнули по его груди. Стефан ощутил нежное дыхание Катрины на своих губах, затем на горле. И, наконец, почувствовал ее зубы.

Последовала острая боль, но Стефан заставил себя лежать спокойно.