Пробуждение

Лиловый цветочек уже казался смутным пятном на земле. Елена повернулась к подругам.

Молча, они направились вверх по холму. Клятва на крови вызвала у трех подруг какое-то торжественное чувство, и, когда они проходили мимо разрушенной церкви, Бонни вдруг задрожала. Солнце уже село, температура резко понизилась, и поднялся ветер. Каждый его порыв пробуждал шорохи в траве и заставлял древние дубы шелестеть.

– Зябко, – призналась Елена, медля у черной дыры, которая прежде была церковной дверью, и оглядывая лежащий у подножия холма пейзаж.

Луна еще не взошла, так что Елена смогла различить лишь старое кладбище и Плетеный мост за ним. Старое кладбище вело свое начало еще со времен Гражданской войны, и на многих надгробиях значились имена солдат. Теперь оно пребывало в запустении: ежевика и высокие сорняки росли на могилах, а длинные плети плюща терзали осыпающийся гранит. Елена это место никогда особенно не любила.

– Оно сейчас выглядит как-то по-другому. В темноте, я хочу сказать, – неуверенно произнесла она.

На самом же деле Елена хотела намекнуть подругам, что туда лучше не соваться.

– Мы можем пойти длинной дорогой, – предложила Мередит. – Но это значит лишних двадцать минут ходьбы.

– Вообще-то я не прочь пойти здесь, – отважно высказалась Бонни, с трудом сглотнув слюну. – Я всегда говорила, что хочу быть похороненной именно на старом кладбище.

– Может, ты все-таки прекратишь разглагольствовать о своих похоронах? – рявкнула на нее Елена и начала спускаться по склону холма.

Но чем дальше по узкой тропке она заходила, тем неувереннее себя чувствовала. Тогда девочка притормозила, дожидаясь, пока Бонни и Мередит ее догонят. Когда они приблизились к первому надгробию, сердце Елены забилось быстрее. Она попыталась не обращать на это внимания, но ее кожу словно покалывало иголочками дурного предчувствия. Тонкие волоски на руках вставали дыбом. Между порывами ветра воцарялась какая-то чудовищно гулкая тишина; шуршание их ног по усыпанной старой листвой тропинке казалось поистине оглушительным.

От разрушенной церкви остался теперь лишь черный силуэт. Узкая тропа вела меж покрытых лилейником надгробий, многие из которых возвышались даже над Мередит.

«За ними ничего не стоит спрятаться», – со смутной неловкостью подумала Елена.

А некоторые надгробия сами по себе выглядели пугающе. Например, как то – с пухлым херувимом, который очень даже напоминал бы настоящего младенца, если бы его отвалившаяся голова не была аккуратно уложена рядом с телом. Широко распахнутые гранитные глаза херувима были пусты. Елена никак не могла отвести глаз от головы, и ее сердце бешено колотилось.

– Почему мы все время останавливаемся? – осведомилась Мередит.