Пробудившая пламя

– Не скрывал Файрид. – И чтобы всё было как сейчас, лари и наследники работали наравне с простыми жителями. Так что думай, прежде чем что-то сказать, если посчитаешь эти дома слишком простыми и скромными. Проходи, у меня здесь две свободные комнаты, выбирай любую.

– А Ираидала где живёт? – задал я главный вопрос.

Оман Берс Марид Нави.

Идея оказаться на территории Ираидалы, там, где она чувствует себя спокойно и защищённой, казалась легко выполнимой. Ровно до того момента, пока я не начал её превращать в жизнь. Уже через несколько дней пребывания в Карнаке. я понял, что мало просто приехать, нужно ещё и влиться в обыденную жизнь собственной лари. И самое главное, суметь перестать быть высокопоставленным гостем, требующим особого внимания и отвлекающим от важных дел.

Спросив меня утром следующего после приезда дня о планах, Файрид меня внимательно выслушал.

– То есть, ты собираешься помогать лари и наследникам? – уточнил он.

– Слушай, не стоит меня считать слепым, глухим и безмозглым идиотом. Ираидала тебя волнует не только, как мать моих наследников. И это заметно, Файрид. Но я её не отдам, даже брату. – Расставил все точки я. – Не надо вызнавать о моих планах в отношении моей семьи какими-то окольными путями. Всё четко и ясно. Я хочу, чтобы авторитетом и примером для подражания для своих детей был я, а не их дяди, какими бы ответственными они там не были. Я сам хочу учить их бою на клинках и рукопашке, разбирать с ними схемы сражений. Я для своих детях оман. А Ираидала мать. И мне достаточно было нескольких минут, чтобы почувствовать разницу. Что же касается самой Ираидалы, она моя! Моя женщина, моя лари, мать моих детей!

– Ты прав. И не прав одновременно. Я не знаю, что тебе сказать. – Прислонился к косяку и сложил руки на груди Файрид. – Сначала я хотел только выяснить, что же на самом деле произошло в твоём дворце. Я даже не собирался тратить много времени на всё это. Но когда при первой встрече мне указали на дорогу обратно, а потом не воспользовались любезно предоставленными и готовыми выслушивать любые жалобы ушами, проснулось любопытство, сменившееся удивлением. А позднее и восхищением. Её упорство, сила духа и ум, удивительный для её лет, привлекают, как огонь в ночи. Тем более, что никак не ожидаешь, глядя на этот оранжерейный цветочек, столкнуться с таким характером. Проведя рядом с ней столько времени, я привык считать себя её другом. Про себя зная, что я для них ещё и родственник, и защитник. Я стоял рядом с Марсом во время битвы за Карнак, я сопровождал обоз на рубежи до столицы. И не позволял запереть её с детьми во дворце в столице. Это здесь она могла вести себя так, как считала нужным и правильным. А императорский дворец... Он уже стал клеткой для одной лари.