Пробудившая пламя

Стоит ли моё уязвленное самолюбие жизни моих детей? Я боялась соперничества между Марсом и Барликом! Ты даже себе представить не можешь, как я счастлива от того, что мои дети не отделяют себя друг от друга! А ещё, меньше всего, я хотела бы, чтобы мои дети чувствовали себя выброшенными или ненужными. Поэтому да, я мозги наизнанку вывернула, но объяснила важность их нахождения в Геликарнаке. И пусть попробует, хоть кто-нибудь сказать, что они со своей задачей не справились!

– Никто не скажет! Рта не посмеет открыть! – я и охнуть не успела, как оказалась на коленях омана, прижатая к его телу. Его рука была на моём затылке, а губы прижались к моей макушке. – Я не знаю, откуда у тебя взялись силы всё это вынести! И откуда в тебе столько благородства, чтобы не озлобиться, не начать люто ненавидеть. Так ненавидеть, что даже цена становится не важна. Я не знаю, какой сильной и светлой должна быть душа, чтобы хоть кого-то любить в этом мире после пережитого тобой! Ты сказала, что твоё сердце умерло, что в душе только пепел... Но я в это не верю! Ни единому слову не верю! Ты вся светишься, когда говоришь о детях. О моих детях, Ираидала. У меня с ними одна кровь! Ты можешь злиться, прогонять, отказываться! Но я найду дорогу обратно. Я верну себе твоё сердце и место в твоей душе. Я не буду оправдываться за прошлое. Потому что бесполезно искать оправдания, это дорога труса. Они ничего не изменят, хоть я голову себе расшибу. Однажды ты сказала, что веришь в мои крылья. И у тебя больше не будет повода для слез и переживаний, никаких обид. Я хочу, чтобы ты снова во мне не сомневалась, чтобы твои глаза зажигались, как звёзды в ночном небе, при встрече со мной, а на губах расцветала улыбка. Я никуда тебя не отпущу, не позволю отнять у меня своё сердце. Оно моё, девочка! Ты сама мне его вручила вместе со своей жизнью, помнишь? Тот вечер, у водопада? Я никогда не забуду о своей вине, но сделаю всё, чтобы тебя не мучили эти воспоминания!

Оман ещё раз меня прижал к себе с такой силой, словно хотел впечатать в своё тело, и растворился в темноте быстро опустившейся ночи.

Я и Шторм только переглянулись. Мой полудемон смотрел во тьму, где несколько мгновений назад скрылся Берс, вывернув голову и с недоумевающим взглядом.

– И что это сейчас было? – спросила я шёпотом.

Оман Берс Марид Нави.

Счастье, бешенство и боль потери.