Открывашка и пробой

 — Если такие в бою с жуками погибают, то какая смертность у обычных людей?

— Если без участия «открывашек» — сорок процентов, — ответил учитель. — Но это — редкость, нас стараются равномерно по зонам потенциального пробоя распределять, а на убой никого не кидают — только если выбора нет: например, эвакуацию прикрывать нужно. Тогда да, до последнего держаться приходится.

Попытавшись представить пробой посреди большого города, я поежился и пообещал себе больше так не делать.

— Ты на ребят не обижайся, — попросил он. — Будут подарки просить, но ты пойми — что они здесь видели? Вот ты и про попугаев знаешь, и апельсины с конфетами ел…

— И даже ананасы иногда перепадали, — перебил его я. — А еще жвачка, сто видов шоколада, мясо каждый день, клевые модные шмотки, смартфоны…

— Что такое «смартфон»? — перебил он.

— Это сотовый телефон без кнопок, в который запихали функционал компьютера, — пояснил я. — А еще фотоаппарат, видеокамеру и доступ в информационную сеть, охватившую весь мир — интернет называется.

— Интернет у нас есть, — заметил учитель.

— Да, меня через него по базе «пробивали», — вспомнил я. — А телефоны ваши кнопочные дорого стоят?

— А их купить нельзя, — огорошил меня Константин Викторович. — Только для служебных нужд. У нас на деревню их два — один у участкового, второй — у Владимира Ильича.

— Это староста? — уточнил я.

— Нужно было тебя нормально познакомить, — вздохнул педагог.

— В общем, — вернулся я к изначальной теме. — Ребят мне очень жалко, поэтому обижаться я на них не буду. Мне не жалко — это чужой мир, а раздаю я ворованное.

— Теперь это и твой мир тоже, — заметил Константин Викторович. — Очень тебя прошу — если ты найдешь пробой домой раньше, чем в Скандинавию, не спеши уходить, хотя бы ради них, — указал на школу. — Света еще маленькая, но уже видно, что она — не воин. Слишком добрая, слишком веселая. Она пятнадцати лет в армии точно не переживет.

Я закрыл лицо руками. За что мне это все? Я ведь теперь и впрямь просто так уйти не смогу, потому что тогда до конца моих дней перед глазами будет стоять воющая от боли Света, которую разрывают на части жуки.

Ощутив руку оборотня на плече, услышал:

— Всё будет хорошо, Андрей. Прости, если прошу слишком многого, но возьми себя в руки — вам еще домой идти, к Лёшке, попугая смотреть. А потом постарайся вздремнуть — сегодня ночью пойдем к пробою.

Глубоко вздохнув, я выпрямился. Глаза сухие — это хорошо.

— Мне завтра коров пасти, — напомнил я. — Может днем?

Хмыкнув, Константин Викторович улыбнулся:

— Нет, коров пасти тебе больше не придется — что мы, кого попроще не найдем?

— А в школу с утра как? — спросил я.

— Ты же у нас неофициально, — откровенно развеселился он.