Открывашка и пробой

Если у Светы рюкзак новый будет, получится нечестно, поэтому давайте она завтра одна порадуется, мы ей немножечко позавидуем, порадуем ребенка… — пацаны оживленно покивали на «ребенка», типа сами взрослые. — …А послезавтра, прямо с утра, перед школой подходите к нам домой, я вам тоже рюкзаки подарю, чтобы честно было. Но на настоящий день рождения потом с пустыми руками приду.

— Это тоже честно! — подтвердил Артем и протянул руку. — Договорились!

Я пожал руки ему и остальным.

— Скажи, Андрей… — начал Артем, замялся, и я кивнул — продолжай. — Мы вот вчера у вас дома новости смотрели, там старик такой был, политик, ты на него так смотрел… — замолчал.

Конечно смотрел — это же живой и здоровый Жириновский, ценность слов которого резко выросла в моем мире после грустных событий и смерти Владимира Вольфовича! Нет коронавируса в этой реальности, вот Жирик и вещает. Прямо с трибуны государственной думы вещает:

— Они за нас сражаются, жвала да шерсть во все стороны летят! А мы им что? Нищенское пособие?! Школы отдельные? Они же не социализируются! Диаспоры, говорите? А что еще им делать, если им ни работы нормальной, ни образования! Ловко придумали — на пятнадцать лет в армию загонять! Там же пацаны молодые! Девки! О них хоть кто-то подумал? Она же из армии в тридцать три года придет, жизни нормальной не видела! А как ей замуж выходить? У нас демографическая ситуация в стране с каждым годом хуже становится, а вы еще хуже делать пытаетесь? На кого работаете? На Империю эту? На мракобесов?!

Словом — Владимир Вольфович (очень отчество подходящее, надо признать) в этой реальности «топит» за равноправие, а главное — отмену акциза на мясо.

— Смотрел? — поощрил я Артема.

— Мы секреты хорошо хранить умеем, — зашел он издалека. — Но, если отвечать не хочешь, я пойму. Жириновский — твой отец?

Оборжаться!!! Не справившись с собой, я согнулся пополам, держась за живот и загоготал на всю улицу.

— Че ржешь-то? — обиженно спросил Артем. — Сам подумай — на всех смотрел нормально, а как этот появился — чуть не подскочил!

— Без обид, — вытерев слезинку, попросил я его. — Моего отца в телевизоре не показывают.

— Военный, наверно, — попытался угадать пацан. — Там только министра и его зама иногда показывают, остальные секретные.

— Прости, если бы я мог, я бы сказал, — развел я руками. — Не обижаешься?

— Не обижаюсь, — вздохнул он.

На Лёхину рожу выползла ехидная ухмылка:

— Так-то сходится! Он за права оборотней борется, за равноправие, это потому, что ты, его сын — оборотень!

Пацаны посмотрели на меня сияющими, восхищенными глазами. Всё, быть мне теперь в глазах жителей Липок сыном Жириновского.