Дела эльфийские, проблемы некромантские

Крики, вой, плач, ругань — все это ворвалось в мой разум, словно комок раскаленных игл. Я с силой сжала виски, а среди всей этой какофонии мелькнул внезапно отчаянный призыв «Имя, назови имя!».

Я распахнула глаза, выхватывая в толпе Тима. И дословно повторила призыв, звучавший в подкорках сознания. Не знаю, что прочел эльф на моем лице и насколько пугающим оно было, но, замерев буквально на пару ударов сердца, внезапно выпалил:

— Кирел!

«Неужели мы мало страдали при жизни, что и при смерти нам не найти покоя?» — отозвалось эхом в голове. Имя подошло. Некроартерии плескались под ногами, а я с облегчением осознала, что боль ушла.

«Помощь нужна не мне, а тем, кто бился с вами бок о бок. Они смогут обрести свободу, которую не смогли обрести вы». — Я старалась формулировать мысли наиболее четко, понимая, что мучения окончены, а внутри теплым медом разливается давно забытое чувство. Моя магия.

«Ты хочешь приказать?..»

«Я хочу попросить. Восстать».

Сначала в голове повисла звенящая тишина, где не было слышно даже звуков боя, что происходил прямо у меня под носом.

«Редкий шанс… Мы им воспользуемся».

В тот же удар сердца меня вышвырнуло на всклокоченный песок Арены, где точно из воздуха вываливались все новые и новые стражники, от ворот спешили храмовники — прямо навстречу воздушной волне Лесса. Ему удалось отбросить первые ряды на бегущих следом. Кто-то успел увернуться, кто-то нет, но тех, кто оказался чуть более везучим, чем сотоварищи, уже поджидала я.

На моем лице играла самая хищная улыбка, на которую я только была способна. К пальцам тянулись видимые лишь мне черные нити, я, едва заметно шевеля самыми кончиками, сплетала их узлы в заклинания.

— Ну привет, — усмехнулась я, после чего резким рывком соединила ладони и, размахнувшись, «разбила» черный комок о землю.

Несколько мгновений не происходило ничего.

— Ли!.. — выкрикнула я, не сводя глаз с храмовников, что на какое-то время опешили в ожидании неизвестного.

Оборотень понял меня без слов. Отшвырнул стражника в сторону за шкирку, а потом с громким рыком приземлился между нами с Тимом и Лессом на полусогнутых лапах. Вокруг ледяной коркой возник тончайший защитный купол, скрыв нас четверых. Тим пытался отдышаться, Лесс стоял, упершись в колени ладонями. Даже на черной ткани храмовничьего балахона было видно, что левый его рукав пропитался кровью, а на рассеченной щеке уже начинала застывать тонкая багровая струйка.

— Что?.. — «сейчас будет», видимо, хотел спросить Тим, но ответ нарисовался сам.

Сквозь песок начали прорываться тонкие хлесткие щупальца, что обвивали тела, сжимая вырывающихся чуть сильнее, чем бесчувственных, скользили по лицам, проникая в ноздри и уши, огибали шеи, перекрывая летящие наружу звуки.