Проблемный вампир

«Ваниттус взревел от ярости, когда мы смотрели, как она горит. Она не издала ни звука. Наши дочери, однако, делали это, когда Ваниттус повернулся и приказал бросить их в костер живыми. Я изо всех сил пытался добраться до них, чтобы остановить то, что происходит, но меня удерживало слишком много мужчин. Я должен был смотреть, как их бросали в огонь, и они визжали и норовили выбраться. Одной из них удалось выползти из пламени, но солдаты длинными шестами затолкали ее обратно».

Пэт глубоко вздохнула и закрыла глаза, не в силах даже представить, что он испытал, увидев это.

«Я до сих пор слышу их крики во сне и борюсь, чтобы добраться до них», — прошептал он.

Пэт чувствовала, как слезы текут по ее лицу, но не двигалась, чтобы вытереть их. Она не хотела делать ничего, что могло бы отвлечь Санто. Она хотела, чтобы он закончил эту ужасную историю как можно быстрее и никогда больше не рассказывал и не переживал ее снова.

«Я ожидал, что следующим меня бросят в костер, но к тому времени я уже перестал сражаться. Мне было все равно. Я потерял волю к жизни». Из него вырвался долгий вздох, заставивший его грудь шевельнуться под ней, а затем он сказал: — Вместо этого меня сковали цепью, бросили на лошадь и потащили обратно в крепость Вилани. Меня приковали к стене в его темнице, и я оставался там следующие сто шестьдесят два года».

«Что?» Пэт задохнулась, резко садясь. «Но почему-?»

Она хотела спросить, почему никто не спас его. Почему он был оставлен там гнить так долго, но Санто, очевидно, подумал, что она спрашивает, почему Ваниттус удосужился заковать его в цепи, и сказал: «Чтобы он мог выместить свое разочарование и ярость из-за потери своей спутницы жизни на мне, и он делал это каждый день сначала. Он часами пытал меня, используя то или иное устройство, а затем оставлял меня страдать еще больше, пока нано начинали собирать кровь из органов, чтобы поддерживать мою жизнь. На следующий день он насильно кормил меня несколькими своими слугами, чтобы я выздоровел, а потом начинал снова».

— Это происходило каждый день? — спросила Пэт, ужаснувшись тому, как он, должно быть, страдал.

— Около пятидесяти лет или около того. Потом ему стало скучно, и мучения сократились, он приходил через день, а потом, через двадцать лет, только два раза в неделю и так далее».

«Никто не пришел спасти и освободить тебя?» — спросила она, задаваясь вопросом, где была его семья, пока это происходило.

«Вся моя семья думала, что я погиб в огне вместе с Оноратой и нашими детьми. В Бруни не осталось никого, кто мог бы сказать обратное. Ни слуг ни солдат. И мое кольцо нашли в пепле вместе с Оноратоным и детскими.

— Как оно туда попало?

«Я не уверен.