Проблема полковника Багирова

Несмотря на страх, что поселился где-то под лопаткой и вечно напоминает о себе, сейчас у меня появилась надежда.

А вот привлекать внимание к своей персоне не стоило! Тут мне смерть и без предательства грозит.

Наши глаза встречаются всего лишь на секунду, а у меня начинают дрожать руки.

Неужели узнал?

Нет, нет и нет!"

"Я хочу покинуть этот лагерь инкогнито, отец ни в коем случае не должен узнать, что я оказалась не просто в Сирии, а в лагере боевиков. Пусть папа и дальше свято верит, что его «маленькая девочка» лежит на белом песке и нежится под теплым солнцем.

Час спустя возвращаются боевики, которые куда-то спешно уехали после взрыва мины. Тащат старика, у которого не осталось сил сопротивляться. На шум выходит весь лагерь…

Глава 4

Север

— Как только наверху примут решение, я свяжусь с вами. Ваши люди проводят меня до города? — говорю уверенно и расслабленно, будто не сомневаюсь в ответе.

— Майкл, зачем тебе в город? — улыбается одними губами Абу Али, тянет лениво слова. Ожидаемое поведение. Я удивился бы, отпусти они меня.

— Вы оставляете меня здесь в качестве заложника? — имитирую возмущение.

— В качестве гостя, — разводит руками. — Пока твое руководство думает, ты останешься у нас, — завуалированно угрожает командир шахидов.

— А если ответ моего начальства вам не понравится? — хмурюсь, делаю вид, что злюсь и нервничаю. На самом деле все идет по плану. Абу Али ведет плечами, перестает улыбаться. Что-либо добавлять мне не приходится, во дворе поднимается волна шума, которая растет с каждой секундой. Выхожу за командиром шахидов из дома.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице, пока они привязывали старика к столбу и пороли за то, что его баран посмел сбежать от хозяина и проник на их территорию. За скотиной, как и за женщиной, нужно присматривать. Наказание не очень суровое — по их меркам: пятнадцать палок. Провинись женщина, ее бы забили до смерти. Для мужчины наказание — унижение.

Шахидка, которая обслуживала нас за столом, единственная, кто зажмуривается, когда палка опускается на спину старика. Сжимается вся, будто лупят ее. Остальные женщины в лагере равнодушно наблюдают за казнью. Неужели ее подвергали публичной порке? Почему меня это вообще интересует?

У меня есть более важные задачи, чем жалость к молодой шахидке. Каждая из них во имя своей веры и убеждений может совершить теракт, унеся вместе со своей еще десятки жизней.

Мне предоставляют кровать в доме, где живут командиры и их приближенные. Поселили не в общей спальне, где на полу размещаются до пятидесяти бойцов, а в комнате с тремя охранниками Абу Али. Тут понятно: мне не доверяют — и правильно делают. Долго водить шахидов за нос не получится, нужно как можно скорее организовывать побег.