Проблема полковника Багирова

До лучших никогда не дотянет, а быть тем, за чьей спиной в него плюются и говном поливают, устал. Думает, чем заняться «на гражданке». Я ничего советовать не стал, не маленький, разберется.

— Привет, — раздается голос Каручаева-младшего, как только принимаю вызов.

— Здорово.

— Отец едет в штаб. Мы вчера опять говорили, — между строк читаю, что на повышенных тонах. Следующие слова Юрки это подтверждают. — Скорую ему вызывали, не смирится никак, что к тебе сбежала. Не дави на него сильно.

— Не собирался. Спасибо, — отбиваю звонок.

Авроре не надо знать, что происходит. Юрка по моей просьбе говорит ей, что все относительно хорошо, Авроре не стоит переживать. Я тем более не скажу, что ее отец меня пытается уничтожить. Неужели Каручаев думает, что у него получится пустить меня по миру? А Аврора сбежит от нищей жизни? Не дождется. Моя женщина не будет ни в чем нуждаться.

Жду в приемной. Больше двух часов у генерала идет совещание. Он знает, что я жду, специально затягивает. Я со всеми офицерами знаком, когда выходят из кабинета генерала, пожимают руку. Каручаев в селектор объявляет, что занят, никого к нему не пускать. Это для меня, не для секретаря. Прячу ухмылку.

— Вы куда? — пытается остановить меня девушка, но я уже вошел и даже дверь закрыл перед ее носом. Хотя нужно было предупредить, чтобы она скорую вызвала. Сейчас генерал орать начнет, а там с сердцем проблемы.

Девушка дергает дверь несколько раз, но понимает, что проигрывает, и отступает.

Каручаев поднимает на меня недобрый взгляд. Подбородок и губы трясутся, как у бойцовского пса перед схваткой. Только пес уже старый и зубы не обломает.

— Здравия желаю… — представляюсь по форме, но меня перебивает генерал:

— Как посмел? — хлопает ладонью по столу. Подлетают какие-то бумаги и осыпаются на пол.

— На правах будущего родственника, — прохожу к столу, отодвигаю стул и сажусь. Желваки на его скулах ходят ходуном, он еще и зубами скрипит. Такую вольность кто-то позволил. Я спокоен, мои эмоции — лед. — Мы можем до последней капли крови, — тут хотелось бы добавить «вашей крови», — мериться властью и связями, но несчастной при любом раскладе будет Аврора. Придется договариваться, Павел Олегович, если вы действительно любите свою дочь.

— Ты ее спас для того, чтобы отобрать, щенок? — выплевывает, весь трясясь. Он только начал говорить, но я его перебиваю:

— Если вы скажете, что лучше бы я ее не спасал, — цежу по слогам каждое слово. Разорву, — я вас уничтожу, — не шучу. За нее любого порву. Он это видит, ощущает.

— Да как ты смеешь? Я люблю свою дочь!

— Тогда докажите это. Пока я вижу, что любите вы себя и свои амбиции!..

Глава 64

Аврора

— Зачем, Мирон? — убирая за спину руку, будто это могло остановить моего мужчину.