Наиглавнейшая проблема Академии Драконов

Разве я могла любить человека, заново открыв ему свое сердце и полностью доверившись, если его перекашивало при виде моего симбионта, который был частью меня? Моего гаррешша, который не сможет без меня существовать, а я не захочу и не собираюсь без него жить?

А ведь Кайден еще не знал, что я могла установить контакт с вивернами!

Как тогда изменится его красивое лицо? Какая на нем появится гримаса, когда он осознает, что и у Кхемера есть ко мне свой интерес?

Возможно, решись я пройти с Кайденом долгий путь от ненависти к принятию, а потом и к любви, тогда мы могли бы быть вместе. Но для этого мне пришлось бы расстаться с гаррешшем, а я не была готова на такие жертвы, сколько бы отец Таккер ни вбивал собственную науку мне в голову.

И, самое главное, я не хотела подобных жертв.

К тому же сейчас мне было не до этого — я выбежала в коридор с полудюжиной бомб в руках.

— Прочь отсюда! — заорала я на сестру милосердия, катившую в коляске пациента. — Живо бегите в другой корпус. У меня бомбы!

Она отшатнулась, затем поспешила с коляской прочь.

В коридор стали выходить и другие пациенты, потому что Кайден от меня не отставал — распахивал двери и кричал, чтобы все убирались прочь. Я же плечом врезалась в дверь ближайшей ко мне палаты, но та мне не открылась.

Охнув, я изловчилась, нажала спиной на ручку, после чего вломилась в двухместную палату, в которой… были люди. Преспокойно лежали на лазаретских койках и смотрели на меня.

— Живо! Прочь! — заорала на них. — У меня бомбы!

Моя магия после объединения с Лойрин стала намного более покладистей. Я ударила ею по окну — мне хватило для этого лишь взгляда, потому что руки были заняты.

Стекло рассыпалось на мелкие кусочки, осколки разлетелись в стороны, но пациентов не зацепили — потому что в палате их уже не было. А я отстраненно подумала: надо же, лазарет защищен от ударов снаружи, зато внутри я могу делать что захочу.

И я это сделала — кинулась к выбитому окну, наступив на чью-то кровать, затем на чужую тумбочку, после чего выпрыгнула в окно, и Лойрин подхватила меня на лету, сжав в своих когтях."

"Такое на лётной практике мы с ней не проходили и не отрабатывали, и у нас получилось так себе. Довольно больно, надо признать, потому что я почувствовала, как драконий коготь впивается мне в плечо, прорвав новую куртку, а по спине потекла кровь.

Но мне было все равно, потому что Лойрин уже ринулась со мной и с бомбами к Краю.

«Быстрее! Быстрее, прошу!» — уговаривала я ее, потому что трубки в руках начали разогреваться.

С каждой секундой они становились все горячее и горячее. Обжигали ладони, и я прекрасно понимала, что до взрыва оставались считанные секунды.

Десять, всплыли в голове слова Ксавьера.