Наиглавнейшая проблема Академии Драконов

Дело в том, что такой вот она человек! Искренняя и любящая! Зато вы… Вы своим молчанием позволили втоптать ее в грязь, поэтому я искренне надеюсь, что экспертиза не подтвердит ваше родство. Потому что кровь того, кто не защитил девушку, буквально вытащившую вас с того света… Так вот, ваша кровь Риз ни к чему!

Долорес усмехнулась, глядя мне в глаза.

— Пошла вон! — заявила мне. — Иначе мы вызовем жандармов и добьемся, чтобы посадили еще и тебя. За оскорбления моего будущего отчима.

Маделин Кортес кивнула, явно довольная своей дочерью.

И я пошла — под гробовое молчание лорда Аллавея, похоже, во всем согласного с Маделин и Долорес Кортес, а заодно так и не научившегося видеть алмазы именно там, где я сказала.

Закрыла за собой дверь, чувствуя, как меня потряхивает после пережитого, и отправилась именно туда, куда меня послали — вон.

Вернее, искать Риз.

Но вместо этого наткнулась на Кайдена — как раз когда шагала по коридору второго этажа, расстроенная до невозможности.

Поэтому не сразу сообразила, что мне делать, когда он вышел из двери одной из палат, схватил меня за руку и потащил за собой.

Все произошло слишком быстро — уже через пару секунд мы оказались в пустом помещении. Наедине, отрезанные от остального мира, потому что Кайден еще и закрыл за собой дверь.

— Эйви! Эйвери! — выдохнул он, обняв меня раньше, чем я успела его оттолкнуть. — Все, ты больше от меня не убежишь! Я никуда тебя не отпущу, пока ты не выслушаешь то, что я собирался тебе сказать все эти дни!

Я растерялась, на какое-то время утратив способность к сопротивлению.

Потому что его губы оказались в опасной близости от моих. Он сам был слишком близко — тогда как меня до сих пор потряхивало от услышанного в палате лорда Аллавея и от незаслуженной обиды, которую нанесли Риз.

Пережитое на острове тоже стало давать о себе знать. Полезло из чертогов памяти, и я не сразу сообразила…

Не поняла, что Кайден извиняется.

Твердит мне о том, насколько сильно он сожалеет и казнит себя каждую минуту, каждую секунду своего бодрствования — за то, что он мне сказал, а потом совершил на том острове. И если бы его приговорили к смертной казни, то он…

— Погоди, — произнесла я. — Кайден, постой! И вот еще, убери от меня руки, — потому что он стоял слишком близко, а заодно держал меня за запястья, словно боялся, что я сбегу, не выслушав то, что у него на душе.

Мешал мне думать, а мне было нужно! И вовсе не о том, о чем он говорил.

— Как ты сюда попал? Где ты достал гостевой пропуск⁈

Но он его не доставал — я не чувствовала излучений, которые шли бы от похожей монеты-артефакта, сейчас лежащей в кармане моей лётной куртки.

У Кайдена такой не было, и меня это серьезно тревожило. Засело в мозгу, не давая думать ни о чем другом."

"— Я просто вошел, — произнес он.