Наиглавнейшая проблема Академии Драконов

Наконец все закончилось тем, что Мартин за меня поручился. Заявил, что он — маг-менталист и видел мои воспоминания, которые не имеют никакого отношения к подполью с Суши. Наоборот, на том стадионе я всех спасла!

И нет, он не дает разрешения допрашивать меня под тем самым заклинанием, как бы сильно столичным дознавателям этого ни хотелось.

Точно так же как я не дала разрешения нашему мэру назвать новый стадион в свою честь — потому что на следующий день после посещения жандармерии мы с Мартином отправились в дом Генри Лиарса.

Заодно я отказалась принимать из рук мэра огромный хрустальный кубок с надписью: «Спасительнице Эльрена».

Но если от кубка отвертеться мне не удалось, то насчет стадиона мэр очень даже обрадовался. Оказалось, он пообещал это горожанам, но сейчас собирается сообщить им, что народная героиня сама не хочет подобной чести.

Зато от сберегательного фонда на собственное обучение — если я решу учиться дальше, осваивая Высшую Магию в Нери, — отказываться я не собиралась. Сказала Генри Лиарсу, что это отличная идея, и на лице мэра появилось расстроенное выражение. Он собирался спонсировать этот фонд из своего кармана, а теперь явно жалел о собственном расточительстве.

Наконец, нагруженная кубком, я отправилась в лазарет, и прогулка вышла довольно приятной — потому что Мартин кубок у меня забрал. Сказал, что тот тяжелый и он понесет его сам.

К тому же недавно прошел дождь, смыв дневную жару, и я шагала по улицам, улыбаясь выглянувшему солнышку и перепрыгивая через осенние лужи.

Мне нравилась компания декана, я наслаждалась идущим от Мартина спокойствием и умиротворением, а еще я обожала наши с ним приятные и познавательные беседы.

Мы говорили с ним обо всем на свете — от моей учебы и будущих Игр Содружества до того, что видим вокруг."

"Вот и сейчас, разговаривая, мы шагали по узким улочкам центра Эльрена, а к нам то и дело подходили горожане и благодарили — меня, магов и целительниц из академии за спасенные жизни.

Некоторые даже отправились за нами следом — особенно детвора, — и уже скоро нас преследовала целая толпа, в которой мне почему-то стали чудиться призраки прошлого.

В прихрамывающем и опирающемся на трость мужчине, закутанном в плащ и с капюшоном на голове, мне привиделся Ксавьер. А в двух парнях, ловко перепрыгивавших через лужи, после чего один из них, схватившись за фонарный столб, сделал совсем уж фантастический трюк — буквально перелетел через лужу, с легкостью держась на столб одной рукой, — почудились двое циркачей с Цирона.

Сперва я не поверила ни своим глазам, ни своим подозрениям. Решила, что мне это показалось.

К тому же Ксавьера считали погибшим, как и людей из сопротивления — об этом говорили в жандармерии.