Проблема для некроманта

Похлебка не годится, ее греть надо, а пироги можно и холодными. Мясо запеченное, ветчину. Яиц наварим на неделю… – Она подозрительно на меня поглядела. – Или он тебя нанял каждый день готовить?

– Нет. – Что бы такое придумать? – Прибраться, постирать…

– То-то я смотрю, он узел для прачки не приготовил. Обычно я ей белье относила.

Для прачки он не приготовил наверняка потому, что не до того было, но рассказывать об этом поденщице я не собиралась. Если еще неделю не потерпит, сама постираю, не переломлюсь. Хотя давненько мне не приходилось стирать руками, а уж за мужчиной – и вовсе никогда.

Я принесла из кладовки лук, капусту и взялась за нож. Пока я резала и тушила начинку, Кэри замесила тесто, накрыв кадушку чистым полотенцем, протерла стол – «неча грязь оставлять, засохнет, пока ходим», и, вручив мне корзину, велела сопровождать ее на рынок. Кошелек – не слишком туго набитый кожаный мешочек – она вытащила откуда-то с верхних полок шкафа, пояснив, что господин профессор ей доверяет и просит не беспокоить его по пустякам, а потому просто оставляет достаточную для похода на рынок сумму.

Да уж, он в самом деле не рвется общаться с посторонними. Интересно, связан ли характер с даром? И если да – темный дар достается сплошь нелюдимым типам вроде Винсента и меня? Я вспомнила истории о некромантах, в чьих замках прислуга состояла сплошь из зомби. Пожалуй, идеальный вариант. Хотя нет… негигиенично как-то. Я хмыкнула про себя. Подумала, что надо бы предупредить Винсента, но, поколебавшись, решила, что не стоит его будить. После такого денька, как вчера, наверняка будет отсыпаться до обеда.

Я впервые видела город при свете дня и не из окошечка кареты. Солнце еще не поднялось над крышами, хотя было уже довольно светло и народа на узких улицах хватало. Горожане спешили куда-то с озабоченными лицами – ну прямо как у нас по утрам. Разве что здесь я почти не видела ярких цветов: все были одеты сплошь в серое и коричневое – даже мое синее платье выделялось. И проезжая часть пустовала, хотя прохожие старались на нее не высовываться, а, переходя, оглядывались. Как выяснилось, не зря – вдруг загремели копыта, и по улице промчались трое всадников, так стремительно, что я даже толком разглядеть их не успела. Промелькнуло зеленое и красное – и унеслось, только прижимался к стене подросток, едва успевший вывернуться из-под копыт.

– Чего таращишься, – проворчала Кэри, дергая меня за рукав. – Господа куражатся. Тебя мамка что ли не научила лишний раз на них глаз не поднимать?

– Некому было учить.

– Бывает. Значит меня послушай. Неча на них таращиться, заметят – только бед прибавят. Особенно такой, как ты – молодой да видной.

Она ускорилась, словно всадники могли вернуться и «заметить». Я поспешила следом.