Проблема для некроманта

Старик продолжал:

– Но сейчас он заберет ее, потом вернется и скажет, что погодники не разогнали тучи над зданием инквизиции, желая, чтобы инквизиторы промокли под дождем и умерли от чахотки, а потом ты в свой собственный кабинет будешь пробираться бочком и оглядываясь.

– Тем не менее меня позвали,– вмешался генерал-инквизитор. – И я не уйду без подозреваемой.

– Вам придется уйти, и без, как вы выразились, подозреваемой. – Вмешался Винсент. – Студенты подсудны только совету университета.

– Почему же, есть еще один вариант, – ректор тоже выступила вперед.

По нашим меркам я дала бы ей не больше сорока – очень ухоженных сорока. Фигура фитоняшки, которую длинное, и, на первый взгляд, строгое платье не скрывало вовсе. Белокурые волосы, вроде бы гладко собранные в пучок на затылке, но несколько «случайно» выбившихся локонов обрамляли лицо, смягчая впечатление от чересчур высокого лба и слишком умного взгляда. Взгляда, который был сейчас обращен на меня, и в котором явственно читалась неприязнь.

Я похолодела. Если ректор – неважно, поверив ли инквизитору или по каким-то своим соображениям, – решила, что я – причина всех проблем, меня ничто не защитит.

И, словно подтверждая мои слова, она произнесла:"

"– Возмутителям спокойствия не место в университете. Я исключаю эту девушку. Чтобы она не причинила вреда ни себе, ни другим, ее дар запечатают. После этого университет не будет нести за нее никакой ответственности.

Что ж я ректорше такого сделала, что она вот так просто запечатывает мне дар и умывает руки, прекрасно сознавая все последствия? Или просто решила бросить инквизитору кость, чтобы отвязаться, раз уж позвала его, не продумав до конца последствия? Меня-то жалеть незачем, даже познакомиться толком ни с кем не успела.

Впрочем, какая мне разница, что у нее в голове и из каких соображений меня исключают? Как будто мне станет легче, если окажется, что у госпожи ректора исключительно благородные мотивы!

Старик крякнул, неодобрительно покачал головой, но промолчал. Профессор по-прежнему стоял по мне спиной, и по ней ничего нельзя было прочитать. На остальных я не стала смотреть – еще не хватало жалобно заглядывать в глаза и скулить, будто собаке, которую ни за что ни про что наказали. Стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Некогда реветь – думать! Что делать?

– Я против, – сказал Винсент. – Слишком редкий дар, чтобы его запечатывать.

– Так будет лучше для всех, – ректор снова смотрела на меня. Нет, мне не показалось. Этой женщине я явно не нравилась. Знать бы еще почему. – Вы сами говорили, что выживших нужно охранять. Мы не можем позволить себе приставлять к студентам круглосуточную охрану.