Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Три девятки после запятой, говорите? — Мстислав развернулся к Воланду. — Уж не знаю, кем вы меня там считаете…

— Предателем. — перебил его Воланд. — Я считаю вас, любезнейший, предателем. Ибо вы и есть оный, однако…

Воланд смахнул с лацкана пальто Мстислава невидимую пылинку."

"— … в моих глазах это не делает вас каким-то негодяем или ничтожеством. Тем более что таковым вы стали, пытаясь сыграть со мной в игру. Помните же, правда? Но, к несчастью для вас, проиграли.

Мстислав, побледнев, крепко сжал зубы.

— Предатель? Ну что ж… Если, по-вашему… — начал он, когда сумел вновь взять себя в руки.

— При чем здесь мое мнение⁈ — снова перебил его иностранец. — Это факт, любезнейший! А факт — самая упрямая в мире вещь!

Явно цитата. — отрешенно подумал Мстислав, глядя на довольную физиономию «Леонида Павловича». — Вон какой, — весь радостный оттого, что сумел удачно ввернуть ее.

— … однако, я не стану предпринимать в отношении царской любовницы ровным счетом ни-ка-ких действий без железобетонной уверенности в том, что та самая информация завтра действительно окажется у нее. И что при помощи этой информации возможно будет взять ее за «жабры», как вы выразились. Насчет первого, вы и сами до конца не уверены, а насчет второго…

Мстислав развел руками.

— Но ей никак нельзя позволить заполучить сейчас это.

— Не забывайся. — тихим шепотом произнес Воланд, из образа которого вмиг исчезло всякое фиглярство, и он стал таким, каковым на самом деле и является.

Чрезвычайно опасным, как запрещенное всеми конвенциями ядерное оружие.

— Туше, Леонид Павлович! Вы же не хуже меня осознаете факт…самую упрямую вещь, с ваших же слов…: если я начну действовать против царской любовницы, а завтра вдруг выяснится, что та самая одна тысячная процента сыграет, как говорится, всю партию… В таком случае мне будет лучше прямо здесь и сейчас пристрелить вас, а затем, написав покаянное письмо Государю, застрелиться самому. Так, по крайней мере, моя Семья не пострадает…

— Вы драматически заблуждаетесь, любезнейший… — все тем же шепотом ответил Воланд.

Знаю! — с ненавистью подумал Ястребенский.

— Тогда…дорогой друг…не заставляйте меня проверять эту гипотезу на практике! Ладно, мы, кажется, свернули куда-то не туда.

— Согласен! — заявил Воланд, в поведении которого вновь начало появляться фиглярство.

— Говорите, завтра барышня Филатова самолично привезет информацию своей Госпоже? Что ж, прекрасно! У меня есть все полномочия, чтобы этого не допустить. А заодно и навсегда выбью из рук царской любовницы столь ценную…с ваших же слов…для нее «пешку». Ну а там, глядишь, и саму даму Кристину «пристегнем» к тому, что перевозила ее…

— Названая сестра. — произнес Воланд.

— Названая сестра. — повторил Мстислав.