Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

В теперешней ситуации важность для меня подобного программного средства переоценить невозможно. Таковой мессенджер, недоступный для рядовых и не слишком-то рядовых граждан страны, решил бы две мои ближайшие проблемы зараз.

Во-первых, с безопасной для себя передачей компромата Кристине (однако после этого она, само собой, будет в курсе наличия у меня этого программного средства и не сможет не задаться вопросами: «как?» и «для чего?», но это несущественный минус), а во-вторых, с анонимностью при общении с дедом Доротеи.

Хотя c Герцем этим тот еще геморрой получается, ведь виртуальную запись, где главные роли исполняют его родная внучка и Генрих Карлович, показывать ему нельзя категорически, ибо человек он уже сильно пожилой. Инфаркт, инсульт, либо же полная утрата дееспособности по иным причинам (все вместе или же по отдельности) будет единственным, чего я добьюсь, если банально «солью» ему виртуальную запись. Тем более что поведать ему о произошедшем я должен буду «с условиями», иначе не только ничего для себя не добьюсь, но и подвергну собственную жизнь смертельной опасности.

— Хорошо. — произнес я, вставая с кровати.

— Желаете, чтобы вам подали завтрак сюда? — уточнила горничная.

— Да, будьте добры…

В этот момент живот мой громко заурчал, и я ощутил, что столь же голоден, как и после использования боевого стимулятора.

— … но только не легкий, а поплотнее, пожалуйста. Помимо этого, я желаю крепкий кофе и чашечку горячего шоколада.

Горничная посмотрела на меня с некоторым удивлением, и в ее глазах читался немой вопрос: «а не треснешь ли ты, деточка?», однако…

— Как пожелаете. — ответила она и удалилась из комнаты.

Я же, прихватив с собой ВЭМ, дабы не оставлять аппарат без присмотра, направился в душ.

В душе.

Стоя под струями тропического душа и опершись обеими руками на стену, я зажмурился, ощущая нечто, сродни первобытному ужасу, таки сумевшему прорваться сквозь блок на эмоции, поставленный наркотиком где-то в недрах моей нервной системы.

«Демоны в голове» — теперь совсем не образное для меня выражение.

Сложно отрицать, что, умерев там и осознав себя здесь, я каким-то образом соприкоснулся с потусторонним миром. С миром мертвых. А наркотик помог «растормозить» во мне какое-то нечто, связующее меня с тем миром. И я теперь слышу…вернее, ощущаю…эхо…звуковые мыслеобразы…бесплотных душ, которые страстно желают обрести собственное тело.

И сегодня, работая над мессенджером, я не просто ощущал их мыслеобразы, но и впустил некоторых из них в свой новый сосуд для души. В Кайю. Это совершенно точно, ибо все то время, пока работал, меня не покидало ощущение какого-то чужого присутствия в мозгу и…параллельного мышления, что ли? Странную многозадачность сознания.