Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

«По крайней мере, ничего подобного я там не видела. Впрочем, это требует проверки, ибо архив тот очень велик». — написал я на доске.

Быть названой сестрой царской любовницы — это прекрасно и, безусловно, очень поможет мне в дальнейшем (если она не свернет себе шею в борьбе с Государыней, конечно). Но это не означает, что в один прекрасный день наши с ней цели не разойдутся в диаметрально противоположные стороны.

Тем, что уже засветил, я с ней поделюсь, такова цена. В конце концов, уничтожение Блумфельдтов — полностью отвечает моим интересам, как и возможное низвержение терпеть меня не могущей Государыни.

Архив — «бомба», и для меня же будет безопаснее, если «взорву» ее не я, а, скажем, царская любовница. Однако же, если этот «взрыв» действительно случится и будет он «подковерным», произошедшим лишь в тиши высоких кабинетов, то есть ненулевая вероятность того, что всех тех, кто будет в курсе существования архива, исключая, само собой, царскую любовницу, попросту «сотрут». Меня и…

Я поглядел на болтающую с Милой Розу.

А значит, таковым он быть не должен.

Царская любовница задумала большое дело. Естественно, что за ее спиной стоят некто из самых сильных мира сего, а не только две девчонки — подростка, я да Роза. Крови, уверен, по итогу прольется немало, ибо подобные дела иначе не творятся, но, главное, чтобы эта кровь была не моя.

А маленький архив, оказавшийся столь надежно зашифрован, возможно, пригодиться мне самому когда-нибудь потом. Если, конечно, я сумею его вскрыть.

«Завтра поедешь в свой особняк и заберешь это». — велела Кристина, а затем…

— Хорошенький переполох ты учинила, скажу тебе! — заявила она.

— В смысле?

— Уборщики — шпионы нашлись в… В общем, много где нашлись! — ответила она.

Позже. Гостевой дом, комната Кайи и Розы, душевая.

По моему телу сбегают ручьи горячей воды, а в голове, не останавливаясь, шумят голоса.

«Гриневицкий… Гриневицкий… Гриневицкий…»."

"— Чего Гриневицкий? Кто это такой? — в очередной раз спросил я, на сей раз вслух.

Обхватил голову, силясь вспомнить, а затем закашлялся, ибо в носоглотку попала вода.

Из памяти вдруг всплыла Илона Леопольдовна, всегда бодрая старушка, моя школьная учительница истории там.

— Тема нашего сегодняшнего урока: «Народничество. Убийство Александра II». — раздался в моей голове ее голос, словно бы я все еще был там, на ее уроке.

— Точно, Игнатий Гриневицкий… — высморкавшись и выключив воду, произнес я.

Человек метнувший бомбу в императора Александра II и убивший его.

Метнувший бомбу…

— Ну, само собой… — произнес я, вытирая голову полотенцем, а затем, открыв дверь в комнату, громко крикнул.