Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

И царская любовница, скорее всего, просто ретранслирует позицию Государя по данному вопросу.

Очень жаль, что Марек умер. Уверен, он мог бы многое поведать относительно организаторов моего похищения.

— Госпожа, я так понимаю, что вы сегодня приехали за тем… — начал было я, но…

— У меня разве должна быть какая-то определенная причина для того, чтобы навестить отчий дом? — в удивлении подняв бровь, поинтересовалась она.

Отчий дом?

Я думал, что все люди, встреченные мной на территории усадьбы — работники, таковыми, по крайней мере, они выглядели. Не хотелось бы неосторожным словом как-нибудь задеть ее родителей или иных родственников, хотя, с другой стороны, я был со всеми вежлив…

— Лето близко. — напомнил я.

— Близко, верно. — ее взгляд стал совершенно иным, деловым. — Мне радостно, что ты не забываешь об этом…

— Кристина! — от дверей раздался мужской голос.

Подняв взгляд, заметил вошедшего мужчину. Что-то около шестидесяти лет, высок, подтянут, гладко выбрит и совершенно не имеет седины в волосах несмотря на солидный возраст.

— Папа… — дама Кристина встала с лавки.

И все встали с лавки, включая и меня.

Да, этого типа я неоднократно видел на территории, причем каждый раз он был одет в какую-то спецовку и промышлял некими хозработами, хотя в основном, помнится, отдавал распоряжения.

Дама Кристина, очевидно, заметила и верно истолковала мою заминку.

— Граф Воробьев Павел Иванович, мой дорогой батюшка. — шепнула она мне на ухо.

— Прошу прощение, Ваше Сиятельство, я не… — начал было я, но…

Граф поднял руку, останавливая меня."

"— Ничего страшного, я наслышан о том, что на вашу долю выпало немало злоключений, а лично знакомы до сего момента мы не были… — произнес граф, но его не слишком-то довольный тон особенно не скрывал того, что уж кого-кого, а членов царской Семьи, в том числе и родителей государевой любовницы, я знать просто обязан. — Насколько я понимаю, вы теперь состоите в свите моей дорогой дочери.

— Да, Ваше Сиятельство, я теперь состою при даме Кристине. — произнес я.

То, что родители царской любовницы за все время моего нахождения в их усадьбе даже не подумали пригласить меня к общему столу — это недобрый знак, но…

Я не должен был допускать такого промаха, впрочем, спишу его на состояние своего здоровья, вдруг прокатит.

— Кайа, Роза — возвращайтесь к себе, а вечером мы обсудим то…что будет летом.

В своей комнате.

— Кайа…

Роза дотронулась до моей руки, когда мы, пообедав, вернулись в комнату.

— Чего?

— Ты в сословии недавно, это общеизвестно, плюс всякое-разное, но, пожалуйста, больше так не делай! Ты теперь состоишь при Госпоже! Несмотря ни на что, тебе нельзя допускать подобные промахи. — тон Розы был далек от доброжелательного.