Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Глава 109

Я в нигде и в ничто. Снова. Прямо как тогда…

Матушка… Лера… «Лекарство», развязывающее язык и низвергающее сознание в пучины ада…

И также, как тогда, «шестеренкам» в моей голове с каждым мгновением «крутиться» становится все сложнее, а значит, сейчас начнется головокружение…

И «лекарство» не подвело!

Я, бешено вращаясь, падаю в бездну, изо всех сил стараясь ухватиться хоть за что-нибудь. Тщетно!

Мой желудок начало выворачивать наизнанку.

Нет! Никуда, конечно же, я не падаю! Это всего лишь наведенная иллюзия! Но, Боже…

Я…

Боже, помоги мне!

*Говорят на польском*

— Приподнимите Ведьму, иначе она сейчас захлебнется рвотой.

Отовсюду и ниоткуда одномоментно донеслось до меня эхо голосов, однако понять значение слов оказалось делом невозможным (хотя слова эти вроде бы и не кажутся столь уж чуждыми).

Я…

Почему-то не получается вспомнить, как меня зовут…

Кто я вообще?

Внезапно головокружение здорово ослабло, практически сойдя на нет, как и безумные рвотные позывы, а «шестеренки» в голове словно бы смазал незримый «механик» и…

В мой разум вылился невероятный по своему масштабу поток мыслеобразов, едва не лишивший меня чувств. Мыслеобразов, принадлежащих…

— Я — Дима. Дмитрий Николаевич Мазовецкий.

…как мужчине…

— Я — Кайа. Кайа Игоревна Филатова.

…так и женщине.

— Не понимаю, кто же я в итоге? Мужчина ли? Женщина ли? Не могу же я быть мужчиной и женщиной одномоментно, так не бывает. И как все-таки меня зовут?"

"— Марек, что за чертовщину она несет? — эхо вновь донесло до меня тарабарщину на незнакомом языке от теней, что зависли где-то высоко-высоко надо мной.

Хлынул новый поток мыслеобразов.

Мила, моя тетка…

Мои стражи…

Владимир Ильич, мой водитель, который, после сегодняшней смены, должен был выйти в отставку и уехать к дочери в деревню…

— Курва! Ее сердцебиение возвращается в норму! — донеслась тарабарщина от другой тени.

Внезапно все тени исчезли. Вернее, приблизились вплотную. И, конечно же, никакие это не тени! Рядом обнаружились трое, однако отчетливо виден был лишь один из них, тип, напоминающий некоего опереточного злодея (короткий, практически карлик, лысый и в очках). Его освещает лампа, а остальные действительно тени, вернее, стоят в тени.

— Никогда прежде не видел подобной реакции на препарат… — произнес «опереточный злодей». — Он на нее, очевидно, не действует.

— Ведьма! — сплюнув на пол, в сердцах произнес другой.

— Ведьма? — сорвалось это слово с моих пересохших губ.

У меня нет стопроцентной уверенности, но, кажется, именно это слово было сейчас произнесено человеком из тени.

Очень важное слово. Важное, да, но почему?

Ведьма…

«У твоего шофера, Ведьма, закончилась смена!».