Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Сон о грядущей в ином мире железнодорожной катастрофе, устроенной мной.

«И это не было вещим сном… Просто один очень коротенький, но такой важный моментик из этой твоей жизни». — мне вспомнились слова галлюцинации. — «Память о возможном».

Если прямо сейчас ничего не предпринять, то и этот сон тоже станет былью, а этого случиться не должно… — подумалось мне.

Совершенно обезумевшая Женя и я…Кайа — единственная наследница своих приемных родителей, ненавистная всем прочим членам Семьи барышня.

Нет, матушка, ты не права. Это не я защищаю сводного братца, твоего сына, а он меня. Одним лишь фактом своего существования. И пока его сердце, крошечное в данный момент, бьется, я, будучи по факту лишь воспитанницей, незначительной, в общем-то, фигуркой на Семейной «игровой доске», от которой ничто не зависит и на которую нет никаких особых расчетов (кроме, конечно, предстоящего любовничества, да и то теперь уже…), пребываю в относительной безопасности, ибо…

Я тряхнул головой, прогоняя неуместные в данный момент мысли.

— В этот раз я должен разорвать петлю, в которой оказался. Я должен выбраться из этого ада перерождений! — весьма истерично прошептал я, размяв ладошками лицо, а затем встал.

Нужно сходить в душ… — подумал я, ощущая неприятную липкость кожи. — Нет! Хрен с ним, душ подождет!

Торопливо надев пижаму, я практически бегом покинул спальню.

Что мне сказать матушке? Мама, мне приснился кошмарный сон с тобой и братиком в главных ролях…?

Зимний кабинет на первом этаже.

Матушка оказалась дома, и один из стражников этого особняка даже подсказал мне, где ее найти…

Постучавшись разок, залетел внутрь.

Приемная родительница, сидя в кресле за большим столом, явно участвовала в какой-то виртуальной конференции, причем очевидно не с подругой болтала, учитывая ее более чем формальное одеяние. Гражданское, причем неплохо скрывающее немалый уже срок.

Увидев приемную дочь, на ее лице отразилось неудовольствие моим внезапным вторжением, и матушка уже взмахнула рукой, чтобы прогнать. Однако…

Заметив мой безумный видок, она передумала и, сказав своему собеседнику (или собеседникам…): «Я наберу вам чуть позже», отключила связь, а затем встала из кресла.

От несуразности ее одежды я даже как-то подуспокоился, ибо формальным на ней оказался лишь женский пиджак френч, компанию которому составляли домашние штаны светло-розового цвета и тапочки в виде лисьих мордочек.

В этом кабинете имеется также и диван, к которому маман и проследовала. Присев, она похлопала по тканевой обивке рядом с собой."

"— Уже проснулась, золотце? — поинтересовалась она, когда я остался стоять.