Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Не как какой-нибудь жуткий демон с огромным мечом, а как…как Генрих Карлович! И как его невестка…

Если Александр — просто садист, промышляющий садомазохистскими штучками с коммерческими девчонками, то…в этом случае в их Семье явный прогресс, ибо сын куда лучше своего папаши…

Все! Хватит на сегодня, не то я и в самом деле получу инсульт!

Боже, а ведь существуют на свете люди, вынужденные по долгу службы просматривать подобный «контент»…

Выключив ВЭМ и отсоединив коробочку, я встал с кровати и, надев тапки, понес весь этот ужас обратно в тайничок.

— …но он жив! Он все еще жив! — тихо-тихо бубнил себе под нос я. — Его же не грохнули сразу, едва о подобном кошмаре стало известно «кому надо». И с каждым прошедшим днем, шансов на то, что с ним приключится несчастный случай все меньше… Неужели он отделается каким-нибудь внушением и все это дело попросту замнут потому, что жертвы — просто «какие-то там китайцы»…?

Невероятно…

Но об этом же знают немалое количество людей! Очевидно же, что он не сам отлавливает девочек, равно как и не сам избавляется от их тел…

Знают и молчат!

Несколько минут спустя.

Вернувшись от тайничка, я как вкопанный встал перед дверью в свою комнату! По позвоночнику пробежал мощнейший электрический заряд, бешено заколотилось сердце и зачесались ладошки.

Пока я отсутствовал, в моей комнате явно кто-то побывал!

Том 5

Глава 97

— …барышня!

Где-то на задворках сознания появился чей-то голос, выведший меня из ступора. Похоже, что мужской, но…

Страх! Страх и все переживания дня сегодняшнего, пробившие в конце концов барьер моего самовнушения, заставили оцепенеть.

Прямо как того мальчика восьми лет, Диму Мазовецкого. Тогда и там, много лет назад. В деревне. Когда он, возвращаясь темным уже августовским вечером с молоком, за которым его послала бабушка, встал как вкопанный, проходя мимо деревенского кладбища, будучи не в силах пошевелиться. В голове тогда, помнится, всплывали всякие жуткие сцены из фильмов ужасов…

Мое сердце…сердце Кайи…пошло в пляс. Тахикардия…

Пара уток в камышах, которая была вырезана мастером прямо в массиве деревянной двери, ведущей в мою комнату, вдруг сменилась на…

Лица. Калейдоскоп лиц…

Одни лица сменяли другие и перемешивались друг с другом, создавая при этом уродливые и карикатурные образы.

Лица, знакомые все лица…

Я ощутил тепло прижатой к телу банки с парным еще молоком.

Вас здесь нет… — я закрыл глаза. — Вы все умерли. И мальчика Димы Мазовецкого нет. Он тоже умер. Там, тогда, давно…

А я есть. Я — Кайа Игоревна Филатова. Я есть и буду! По крайней мере, до тех пор, пока не исполню предназначение, ради которого проживаю свою вторую, одолженную, жизнь.

Сердце начало успокаиваться и через несколько секунд вошло в свой обычный ритм.