Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Утро доброе, Клавдия Сергеевна! — зайдя на кухню, поздоровался я с кухаркой, бывшей самой первой живой душой, встретившейся мне в этом доме, и которая при моем появлении тут же выключила радио. — Или, вернее сказать, день добрый.

Я уселся за стол."

"— Здравствуй, барышня. Что, только проснулась? Я-то ночью видела, как тебя, господи Боже, на руках в дом заносили! Что же это делается, а?! Ты себя как чувствуешь? Кушать будешь? — тут же залопотала эта чрезвычайно толстая и добродушная женщина, хотя прямо сейчас она была явно в подавленном настроении. — Давай-ка, я тебе быстренько омлетик с овощами сварганю! Или хочешь еще и первого?

— Чувствую себя хорошо, спасибо. Со мной ничего особенного не приключилось, просто я вчера очень устала и заснула на ходу, можно сказать. Извините, что напугала. Омлетик с овощами — это чудесно, а первого не надо, спасибо. И кофейку бы… — сказал я и выпил грушевый сок, стакан которого был поставлен передо мной заботливой кухаркой. — А чего это в доме тишина такая? И, собственно, где все? Выходной получили, что ли?

— А, ты же только проснулась и еще не знаешь новостей… День сегодня плохой, Кайа. Черный день!

От слов кухарки по моей спине пробежал электрический разряд и зачесались ладошки.

— Почему это он черный? — поинтересовался я и уткнулся в стакан, успокаивая нервы.

— Вчера, вон, барин при смерти оказался, дай бог ему здоровья, а сегодня… Сегодня с утра Марья Александровна преставилась, царствие ей небесное! — кухарка, утерев слезы фартуком, перекрестилась.

— Марья Александровна, бабушка… — вслух повторил я. — Что? Как?

«Во времена моей молодости, барышня, которая бы устроила такой позор своей Семье, какой устроила нам ты, просто исчезла бы из мира живых…». - вспомнились мне ее слова, сказанные в сумасшедшем доме.

— Чего не знаю, барышня, того не знаю! Господа нам не докладывают. — хлюпнула носом кухарка, а затем, усевшись на низенький табурет, разревелась вдруг в голос.

Эта сцена произвела на меня крайне гнетущее впечатление, а затем мне вспомнились и другие слова старухи. О том, что старые недобрые традиции порой могут вернуться.

Нет и быть не может сомнений в том, что смерть бабки, и неважно, сама ли она себя или же ей помогли «добрые люди», — прямое следствие вчерашних событий возле палаты папаши. Бабка играла в игру и проиграла, а сегодняшним утром ей просто пришло время оплатить свой проигрыш.

С царской любовницей мне необходимо быть в десяток раз осторожнее, ибо случись чего и пощады в этом обществе не дождешься даже от своих ближайших родственников. Такой вот чудесный мир…

— …Сашеньку нашего убили! — белугой ревела кухарка.

Вообще-то, она разродилась целой тирадой, из которой я услышал лишь ее окончание.