Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Прямо сейчас со мной начало происходить то, чего не происходило уже очень, очень много лет, но с чем родители подростков, думаю, сталкиваются регулярно.

Я взбесился! И физиономия моя, уверен, выражает самую крайнюю степень ненависти, мгновенно охватившей меня. Вон, Председатель даже едва заметно инстинктивно отпрянул, откинувшись затем на спинку своего кресла и явно не поняв, чем конкретно вызвана внезапная вспышка моей злости.

Мне захотелось, и этому желанию было практически невозможно противостоять, настолько мощным в этот миг был гормональный выброс, вскочить на ноги, перевернуть стоящий передо мной стол, раскидать все предметы на столе у Председателя, а затем поколотить и его самого.

Устроить дебош!

Меня вдруг охватила какая-то истинно злобная радость. Эмоции захлестнули настолько, что я с великим трудом, используя едва ли не весь свой опыт в самоконтроле, заставил себя не делать чего-либо подобного.

Я все-таки сумел сдержаться, ибо выказывать такие эмоции на судебном процессе, пускай даже все уже и предрешено, совершенно не к месту.

— Прошу прощения, Ваша честь, если ненароком я произнесла нечто такое, что показалось вам неуважительным. Но, поверьте, у меня и мысли не было, чтобы проявить к суду хотя бы малейшее неуважение, однако…

Я замолчал, внезапно задумавшись о совершенно постороннем. О своей завершившейся жизни. Уверен, и это у меня теперь практически религиозная убежденность, что люди появляются на свет совершенно точно не просто так, не по нелепой прихоти случая, и у каждого из живущих есть вполне определённая цель, поставленная некой высшей силой, каким-нибудь богом или Вселенной, в зависимости от того, кто во что верит, которую хотя бы в малой своей части достигают лишь считаные единицы.

Несмотря на всю свою развившуюся до состояния тяжкой патологии трусость, а также на то, что после себя не оставил ничего, бесполезным человекомтамя все же не был. Для своей Родины я сделал немало, пускай и не совсем уж по доброй воле и зову сердца. Убежден, мое московское начальство спорить с этим утверждением не стало бы, хотя орденов и медалей у менятамне было, ибо людям моего рода деятельности их, скорее всего, попросту не выдают. По крайней мере, до тех пор, пока они находятся в «загранке». Мог бы сделать и больше, наверное, но я израсходовал все отпущенное мнетамвремя, не дожив и до сорока лет.

Все это мистическая ерунда, разумеется, но, как я уже успел заметить, в моей теперешней жизни этой самой мистической ерунды хоть отбавляй.

Мистическая ерунда, да…Здесья потихоньку перестаю мыслить исключительно категориями железной логики, как привык делать этотам, и в своих размышлениях все больше начинаю опираться на некий мистицизм, что, впрочем, и не удивительно, учитывая происходящее со мной.