Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Однако предвидя подобный исход «за мгновение до…», Вениаминов решил вырвать хотя бы ничью, проведя контратаку, незаметную с той точки, в которой стою я. И когда Игорь повернулся ко мне своим бледным, как мел, лицом, я увидел торчащую из его живота рапиру Вениаминова.

Бляха-муха!

На дуэльной площадке воцарилось гробовое молчание, а затем…"

"Затем тишину разорвал дикий вопль молодой женщины. Той, что ранее с лютой ненавистью смотрела на Игоря. Схватившись за голову и завертевшись на месте, будто бы юла, она затем кинулась за оброненной Вениаминовым дагой, подняв которую явно вознамерилась заколоть стоящего боком к ней моего приемного отца.

Нет, не жена она ему и не подруга. Это младшая сестра убитого… — подумал я, глядя на выражение лица обезумившей от горя женщины, а моя рука скользнула в сумку.

Все разворачивалось столь стремительно, что присутствующие люди, не успевшие еще оклематься после молниеносного завершения поединка, просто наблюдали за происходящим.

Однако в тот миг, когда молодая женщина замахнулась, чтобы ударить Игоря дагой брата, по ушам присутствующих ударил громкий звук выстрела.

Молодая женщина уронила дагу на землю.

— Мама… — шепотом произнесла юная красавица, глядя на то, как по ее бежевому пальто, в районе живота, расползается жуткое кровавое пятно, а затем перевела взор на высокую рыжеволосую барышню, чье лицо скрывала вуаль, и которая, отбросив револьвер, поднимала теперь вверх свои руки. — Мама, она убила меня!

Глава 80

Предместье Санкт-Петербурга, в гостевом покое крупной частной медицинской клиники, около восьми вечера того же дня.

(Ругается на английском)

— Дерьмо. — прокомментировав все произошедшее за сегодня, впервые за долгое время заговорил на языке Шекспира я, положив голову на подушку и прикрыв предплечьем глаза, когда за дежурным психологом этой больницы закрылась дверь.

Повернув голову, посмотрел на небольшой декоративный столик, на полированной столешнице которого стоит графин с водой, казенного вида стакан и пузырек с несколькими таблетками (успокоительное, со слов доктора), которые мне предлагалось выпить, чего я делать не стал.

Вздохнув, снова прикрыл глаза, и из подсознания моментально всплыл образ той красавицы, Вениаминовой, которая, с удивлением посмотрев на меня, плаксивым голосом пожаловалась своей матери на то, что я, мол, убил ее.

Господи, никогда тебя ни о чем не просил, да и, если честно, не особенно-то в тебя и верю, но…

Но если ты, и правда, «еси на небеси», то, пожалуйста, не дай умереть этой девице, иначе…

Не желаю даже и думать о том, что может и, скорее всего, обязательно начнется, если она все-таки склеит ласты!

И моему приемному отцу тоже не дай умереть.