Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

В этот момент я едва не лишился сознания от отвращения…

За последние месяцы я пережил немало неприятных мгновений, однако немногое, пожалуй, сумеет сравниться с тем, что происходит здесь и сейчас, когда этот подонок шарится своим языком в моем рту…

Меня затошнило.

Я попытался было отпихнуть от себя Блумфельтда, но…

Куда там! Он весьма силен…

— Можно сказать, что это было даже неплохо… — заявил он, наконец отлипнув от меня, и, облизав свои губы, встал на ноги сам, а затем поднял меня, облокотив о стол, после чего стер ладонью ручеек слюны на моем лице. — Снимай платье, красавица, этим вечером оно тебе более не понадобится…

Говоря это, он, расстегнув ремень и пуговицу на своих брюках, бросил брелок с несколькими электронными и «аналоговыми» ключами, а также пакетик с «дурью», на сукно бильярдного стола.

— …или, быть может, ты желаешь, чтобы я помог тебе с этим?"

"— Я желаю… — ощущая во рту мерзкий привкус после поцелуя с ним и дрожа всем телом, прошептал я, на мгновение зажмурившись, а затем, шмыгнув носом и скосив взгляд на бильярдный стол, на сукне которого, помимо шаров, брелока с ключами и «дури», лежал еще и кий, прохрипел. — Чтобы ты сдох на хер, мразина!

В тот же миг, сделав шаг в сторону и полшага назад, я обеими руками схватил кий, и, замахнувшись, словно бы битой, нанес Александру удар в область головы.

Вернее, собирался нанести, но…

Практически уже реальный мой любовник, у которого, как и несколькими минутами ранее, с реакцией оказалось все в полном порядке, перехватил рукой кий в нескольких сантиметрах от своего лица.

— Это было, пожалуй, очень неприятно… — заявил он столь спокойным голосом, что сердце мое, которое уже давно обитало где-то в районе пяток, провалилось еще глубже, после чего произнес. — Отпусти.

И я, словно бы кукла, которой обрезали нужную веревочку, тут же отпустил кий…

— Это было очень неприятно… — вздохнув, повторил он, и небрежно отбросив кий в сторону, добавил. — Тебе так делать нельзя!

А затем Александр наотмашь ударил меня по лицу тыльной стороной ладони.

Получив весьма сильный и болезненный удар в район виска, сбивший меня с ног, от которого у меня натурально посыпались из глаз искры, а затем еще и не менее болезненно, несмотря на довольно толстое ковровое покрытие, приложившись затылком об пол, я на какое-то мгновение лишился чувств. Однако излишне долго валяться на полу мне не пришлось…

— По всему видать, что мне досталась такая кобылка, которую для начала необходимо объездить… — заявил Блумфельтд, подхватив мою еще наполовину оглушенную тушку, и, дотащив до дивана, на котором не так давно обитала моя воображаемая матушка, устроил меня таким образом, что моя нижняя часть оказалась на полу на коленях, а туловище на диване.