Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Однако же, не той национальности, что Мария и прочие виденные мной горничные (те, если я ничего не путаю, ханьцы). И в этом ничего удивительного нет, ведь Китай, такое же многонациональное государство, как и Россия. Хотя, если честно, вряд ли можно назвать этот Китай, оккупированный и разделенный на зоны влияния различными державами, государством. Территория, скорее.

— Меня зовут Лин Киу и с сегодняшнего дня, барышня, я имею честь быть вашим учителем черчения, — представился он

Я заметил две вещи. Во-первых, этот Лин Киу, не поклонился мне, как прочие виденные сегодня уроженцы Поднебесной, но судя по всему — вовсе не из неуважения, просто он знает, что в России это не принято. Или, быть может учителя не кланяются ученикам. Или и то, и другое разом. А во-вторых, его русский язык был очень хорош. Мария теоретическим русским тоже владеет хорошо, но ее разговорный русский — это просто ужасный ужас. А вот у учителя с этим полный порядок. Нет, было очевидно, конечно, что русский язык для него не родной, но все же… Короче говоря, Лин Киу — полностью «русифицированный» китаец.

А еще, передо мной встал немаловажный вопрос: как именно к нему обращаться? Я совершенно точно знаю, что к китайцу следует обращаться по фамилии, но не только. И если бы дело происходило на моем прежнем месте работы, в США, то я бы обращался к нему: мистер Лин. Но в России обращение «мистер» — не принято и неуместно. Господин Лин? Но послушайте, какой он мне к черту господин?! Если я его так назову, то «маман» обязательно устроит мне взбучку…

— Не будет ли невежливо с моей стороны называть вас — учитель Лин? — уточнил у того я, миленько улыбнувшись

Вот, блин, учитель Лин! Мне стало смешно (про себя, само собой), будто не технической дисциплине собираюсь обучаться, а какому-нибудь кунг-фу.

Вообще-то черчение входило в перечень дисциплин, преподаваемых мне в университете, на первом и втором курсах. Однако я это занятие терпеть не мог от всей души, и был совершенно уверен в том, что какое бы дело для себя в будущем не избрал, оно гарантированно не будет связано с начертанием чего бы то ни было. Поэтому я и прогуливал, в основном, сей предмет с чистой совестью, зная, что преподу было наплевать на тех, кому черчение неинтересно. Таковым он ставил зачеты и трояки «автоматом», не компостируя мозг ни себе, ни прогульщикам.

И действительно, там мне это умение не понадобилось. Хотя и нельзя сказать, что работать с чертежами мне не приходилось вовсе. Это не так, ведь несмотря на то, что я все-таки не инженер-конструктор, но для создания рабочей математической модели и выполнения прочих своих обязанностей, мне, естественно, требовалось ясно понимать, как устроена и работает та или иная штуковина (ну или как во всяком случае должна работать).