Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Раз я под веществами, то должно быть нахожусь в клинике пограничных состояний…интересно, как там поживает Лев Моисеевич? Клиника — это хорошо. Давно не видел Маргариту… Мне хорошо. Наверное, это и есть пресловутая «консервация». Да в общем — наплевать! Как же хорошо…

В моей голове пронеслись сцены кровавого безумия в зале, где собирался малый Семейный совет. Безжалостная расправа братьев над «папашей»… Остался ли он в итоге жив? Вроде бы, да. Не уверен. Не знаю… А затем, устроенная мной стрельба и мое сумасшествие. Нет, не мое. Это было сумасшествием моего еще детского тела, чья психика в итоге не смогла выдержать всех тех произошедших за короткий срок кошмаров… Нет… Нельзя так. Нельзя спихивать все на Кайю. Нельзя бросать ее одну. Это не было безумием одной лишь Кайи. Это было наше общее безумие, ведь я и она теперь вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас…

Если я еще жив — значит это все-таки клиника… После всего устроенного мной, я могу оказаться лишь там. Я совершил очередную ошибку. Тогда в зале необходимо было найти иной выход. Совершить все чужими руками… Хотя, какая теперь разница? Мне хорошо!

Губы еще сильнее растянулись в улыбке.

Улыбка…

— От улыбки лопнул бегемот! — внезапно громко и задорно запел я, слыша эхо своего голоса (мой язык «ворочался» удивительно хорошо), — Обезьяна подавилась ананасом…

— Кайа… — услышал я эхо чьего-то голоса

— Да, я Кайа! Кайа это я…, - тут же ответил я

— Тебя зовут Филатовой Кайей? — отовсюду донеслось до меня эхо

— Да теперь меня зовут Филатовой Кайей! — радостно сообщил я, мне хотелось говорить и говорить, — А раньше звали Дмитрием! Мазовецким Дмитрием! Бабушка звала меня Димкой! Но она давно умерла. Я тоже умер. И теперь меня зовут Кайей. Я четырнадцатилетняя девочка! Забавно правда? Был тридцативосьмилетним мужчиной, а стал четырнадцатилетней девочкой! Рассказать кому — не поверят!

Мне почему-то не ответили. И я очень расстроился.

— Ну поговори со мной, эхо! Пожалуйста…, — попросил я, когда мне долго не отвечали, гораздо дольше, чем мог спокойно вынести, очень хотелось говорить

— Ты узнаешь мой голос? — наконец задало мне вопрос эхо

— Голос…голос…голос…, — непрерывно повторял я, не в силах молчать, и лихорадочно соображал, кому может принадлежать эхо этого голоса, ибо боялся, что если сейчас ошибусь с ответом, то со мной перестанут разговаривать, а этого допустить никак нельзя

— Лера! Это эхо Лериного голоса! — радостно ответил я, даже слегка взвизгнув, — Лера, такая красивая, да?! Повезло тому типчику из игорного дома, который в итоге переспал с ней! Я бы тоже, наверное, была бы не против заняться с ней сексом. И ничего страшного, что мы обе девочки! Или все-таки это нехорошо? Лесбиянство — хуже пьянства, да. Или нет? Я не девочка.