Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

И вообще, то, что вашего отца признали невиновным, для меня лично — это лишь приятный бонус. Более того, тем, что я сейчас жива — обязана вам, в том числе. Так что, мы просто в расчете…

— Я кое-что знаю о том типе, которому твоя Семья решила тебя отдать и более, чем уверен, что ты не захочешь исполнять волю Семьи, — шепотом мне на ухо сказал он, добавив, — а я могу тебе помочь, если ты сама захочешь этого…

У Кайи участилось дыхание и она, покраснев, как рак, отступила на шаг.

— Кайа… — в разговор вмешалась Лера.

— Все хорошо, Лер, — ответил я, подняв руку, — дай нам поговорить, пожалуйста.

Да! Хочу! Хочу, чтобы ты мне помог избавиться от этого типа! Убей его нахрен или сделай еще что-нибудь! — было первой моей мыслью, однако, затем, мне вспомнилась баллада Шиллера — «Перчатка», и, хотя в данной ситуации было глупо и нелогично отказываться от его помощи, которую он же сам и предложил, но очень-очень не хотелось, чтобы Кайа, в глазах этого человека, выглядела бы, как «красавица» из той баллады…

— Спасибо большое, за ваше желание мне помочь! Я это оценила, честно! — ответила Кайа, глядя «в пол». — Однако, это мое личное дело, а теперь, извините меня, я тороплюсь, до свидания. Спасибо за цветы!

Сказав это, Кайа, схватила в охапку куст, быстрым шагом направилась в здание.

Консультант молча смотрел ей вслед.

Том 3

Глава 49

Имение Семьи Кайи. Домик на островке. За несколько недель до встречи с Консультантом.

— Кайа, проснись, Солнышко! — услышал я сквозь дрему и почувствовал прикосновение к плечу

Открыв глаза, увидел, что перед креслом, в котором я закемарил, стояла «матушка». Одета она была, вопреки обыкновению, ибо предпочитала носить военную форму, во вполне цивильное зимнее пальто, нараспашку, однако, к воротничку ее блузки, выставленному напоказ, уверен, что нарочно, был прицеплен «глаз Гора», а значит, «матушку» все-таки не «попросили» со службы. Однако ее лицо! Вернее, его выражение…

Всего на какой-то миг(!), но я успел «разглядеть» отголосок мыслей относительно меня, отразившийся на лике этой женщины. И я явственно испугался этих ее мыслей, ибо подобное выражение лица вряд ли могло быть предвестником чего-то хорошего для меня. Однако, мой испуг было возможно принять за обычное выражение недоумения на лице человека, которого внезапно разбудили, а потому, он вряд ли был замечен, но все же…

Безусловно, «матушка» была в курсе произошедших с Аркадием Станиславовичем и его супругой печальных событий и моей роли в них, а также, вероятнее всего знала о том, что я позаимствовал у «бывшего папочки» его базу данных, а это, естественно, четко указало на мою непосредственную причастность к случившемуся в Пансионе. А произошедшее там, в свою очередь означает, что я преступник.