Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Густой, тёмно-красной и горячей!

С силой вжавшись в стенку кабинки и зажмурившись, я завизжал! Натурально завизжал! Как настоящая девчонка!

— Что случилось?! — дверь в мою кабинку открылась и ко мне заглянула женщина, занимавшая соседнюю. И ее «мелкий» сын, которого она безуспешно пыталась вернуть в свою кабинку, а то мало ли что творится в моей, но куда там.

Открыл глаза. Вся кровь исчезла без следа, а из душа лилась обыкновенная вода…

— Ничего страшного, — ответил я, стараясь не заикаться и через силу улыбнувшись, — я просто выключила горячую воду, обливаясь ледяной…

— Ладно, тогда… — сказала испуганная женщина, — только, пожалуйста, не пугай так больше!

— Извините, — ответил ей.

Когда она ушла обратно, я, облокотившись на стену кабинки, уставился «в никуда». Меня колотило от произошедшего, что это было? Зубы отбивали дробь. Здоровой рукой я до боли сжал левую грудь.

После душа. Вытершись и надев «пижаму», я сначала зашел в постирочную, закинув свои вещи в одну из больших стиральных машин — самообслуживание, а затем, отправился на второй этаж, в местную столовку.

Народу там было прилично, но свободный столик я-таки нашел. Совершенно без аппетита, после произошедшего в душе, ковырялся вилкой в заказанных макаронах и котлете, запивая их чаем.

В столовке довольно громко работал «ящик», по которому крутили репортаж с места катастрофы, однако, это мне было без интереса, чего я там не видел? Только расстроюсь еще сильнее…

Специально не вслушивался, однако, в течении всего репортажа, журналисты упорно называли произошедшее именно катастрофой. Политически нейтрально. Не аварией, не диверсией.

Могу вообразить, какой лютый «адЪ и треш» сейчас творится в различных министерствах и ведомствах. Отличный момент, дабы свести политические счеты. Вышвырнуть одних людей из их высоких кресел, заменив их другими, нужными или занесшими пару чемоданов денег. Или и теми, и другими.

А уж какой интенсивности идет перестрелка дерьмом между министерствами: Внутренней Безопасности и Железнодорожным — вообще представить сложно.

Нет, уверен, если не будет «стопроцентных», железобетонных доказательств моей вины, то, даже при наличии серьезных подозрений, ничего в отношении меня предпринимать не станут. Политически невыгодно. По многим причинам.

Исключая, естественно, тех, кто в результате созданного моими руками хаоса лишится должностей и свободы. Однако, могу представить реакцию общественности на попытки выгородить себя, выставляя виновницей произошедшей аварии четырнадцатилетнюю барышню.

Будь на их месте я, валил бы все на убитую мной женщину. Мол, сошла с ума! В конце-концов, мертвые сраму не имут. И молчат, что важнее всего.

Сразу после окончания репортажа с места аварии, в эфир «дали» следующий.