Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

И тут я внезапно обо что-то споткнулся!

Никогда более, никогда(!), если мне, конечно, еще представится возможность путешествовать на «товарняке», не стану пытаться залезть в движущийся состав при недостаточной освещённости, ибо это практически гарантированное самоубийство!

Мои ноги затянуло под поезд и едва не отрезало колесом! Благо, в последний момент, сумел извернуться и избежать верной смерти, а затем, мою тушку потащило по земле, и я ударился обо что-то коленом так, что чуть не разжал руки!

Но мне все же удалось слегка подтянуться и закинуть-таки ногу на нижнюю ступеньку, а затем и вторую, оказавшись на которой, мой позвоночник пронзил электрический разряд и на лбу выступил холодный пот.

Прямо сейчас Кайа едва не погибла!

Придя в себя через мгновение, заторопился подняться по лесенке, ибо совсем скоро буду проезжать разгрузочно-погрузочную зону, что была прекрасно освещена, а стало быть, буду виден, словно муха на стекле в ясный день!

Аккуратно, чтобы случайно не задеть контактную сеть, влез в вагон и тут же достал видеофон… убитой женщины.

— Блин! — сказал я вслух, моментально вытащив из него батарею, а уже затем достал из другого кармана Иин и осветил его фонариком нутро вагона.

Вагон, в который влез я, перевозил длинные металлические изделия, уложенные на чурбаны. Изделия эти оказались отличным навесом, скрывавшим меня от чужих глаз и ледяного ветра, так что, расстелив под ними спальник, улегся, подложив под голову рюкзачок.

И тут, поезд, затормозив, остановился!

У меня екнуло сердце! Неужели обнаружили «зайца» и теперь хотят снять меня с «рейса»? Однако, к моей радости, после пяти минут простоя, состав, пусть и очень медленно, пополз дальше, и через несколько минут, остановился вновь.

И вот таком рваном и медленном темпе, я ехал дальше.

Очень хотелось пить, но увы, вода закончилась.

«Горячка» от побега потихоньку сходила на нет, я свернулся калачиком. В моей голове закрутились мысли и воспоминания о произошедшем сегодня…

О той ужасной аварии, подстроенной мной. О ее жертвах. Людях, что безвинно погибли, лишь затем, чтобы жил я.

Я не обращал на подобное своего внимания в тот момент, когда торопливо покидал «узел», не было ни моральных сил, ни желания, ни времени, однако, виденное тогда, настигало меня сейчас. Перед моими глазами вставали «видения» того, что лицезрел по пути с места аварии: разбросанные на десятки и десятки метров вокруг фрагменты тел пассажиров «скорого», а также, их личные вещи.

В той жизни мне доводилось лицезреть репортажи с мест авиакатастроф, и те кадры были очень похожи на то, что я видел сегодня.

Зато я жив! Это разве плохо? — спросило у меня мое «я».

Нет, — честно признался я самому себе, — это не плохо.