Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Надеюсь я сейчас не слишком сильно побледнел…

А когда Ирина провела меня в большой зал, я осознал, что вся ситуация — не просто плоха, а полный пиздец!"

"«Папаня», который был в одних трусах, лежал, что называется «мордой в пол», злой, как черт, но не ругался, плотно сжав зубы и по выражению его лица, было без слов понятно, что он думает обо всем происходящем, с закованными за спиной наручниками руками. Под его глазом наливался здоровенный фингал, а нос, кажется, был сломан…

— Ааааааааа! — дико завизжал я, что было сил, от чего все присутствующие поморщились и зарыдал, как белуга, — что вы сделали с моим папочкой?! Сейчас же прекратите его мучить!

Я ломанулся было к нему, но Ирина не пустила, удержав за плечо на месте.

— Стой здесь, — сказала она. В следующий момент из «родительских» покоев привели «маманю», бледную как смерть, и помогли устроиться на диване, на который она уселась, облокотившись на подлокотник и массируя одной рукой свой все еще плоский живот. По ее лбу стекали крупные капли пота, было видно, что она чувствует она себя исключительно хреново.

— Но с ней же так нельзя! Ты же знаешь! Матушке положен постельный режим! — воскликнул я, хлюпая носом и изо всех сил отыгрывая роль любящей дочки.

— О ней позаботятся, — только и сказала та.

— Что? — поинтересовался я у своей бывшей стражницы, максимально ядовитым тоном, — думаешь, если упечешь за решетку свое начальство — сама начальством станешь?

После моих слов лицо Ирины, обычно бывшее, словно маска, дрогнуло, однако она моментально взяла себя в руки и шепнула мне на ушко:

— Я терпеливый человек, Кайа, но попробуй еще раз испытать мое терпение подобным образом, и я не посмотрю на то, что ты барчонок и малолетка, — и добавила, — будет очень, очень больно. Так больно, как тебе еще никогда не бывало и при этом не останется ни единого следа, так что и пожаловаться будет не на что… может быть ты мне не веришь?

Спросив это, она впервые в жизни мне улыбнулась. У нее красивая улыбка, ей идет.

— Я это запомню, — ответил я, утирая с лица сопли.

— Вот и хорошо, — сказала Ирина.

Обыск продолжался еще около часа, а затем один из силовиков, тип в хорошем костюме, начал зачитывать постановление о задержании «папаши», которого, если опустить всю бюрократическую шелуху, подозревали в растрате казенных средств в особо крупном размере, а соответственно в оскорблении Государя; нанесении ущерба обороноспособности Империи; в намеренном срыве сроков выполнения госзаказа и прочее, в том же духе.

У меня перехватило дыхание… То, что сейчас происходит — это несомненно внесудебная расправа, ибо Империя, какой бы она не казалась со стороны — правовое государство, в котором человек имеет право на Защитника, а виновным признать его может лишь Суд.