Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

"

"Чуть позже, зайдя во внутреннюю Сеть Пансиона, обнаружил, что: «после двадцати восьми лет беспорочного, преданного и самоотверженного служения российскому образованию на директорском посту нашего славного Пансиона, в почетную отставку, с назначением Пенсии и с присвоением государственной награды, выходит, любимая всеми воспитанницами, учителями и работниками Пансиона, Вера Степановна, оставляя свой пост в надежных руках…».

«Вместе с ней, не имея сил продолжать работу без своего любимого Руководителя, свои посты в Пансионе, по собственному желанию и с назначением Пенсии, а также с присвоением государственных наград, покинули: …», далее шел достаточно длинный список тех, кто «ушел по собственному желанию».

Директрисе, теперь уже бывшей, а также ее прихвостням, из числа бывших Воспитателей, очень повезло, что «добрый дядюшка» Художницы, решил устроить дебош в Пансионе и чтобы «накинуть платки им на ротки», их отправили в почетную отставку, с Пенсией и значки даже какие-то выдали, а не просто вышвырнули «на мороз», из-за произошедших в Пансионе катаклизмов.

Интересно, что сказали тем девочкам, которые стали свидетельницами того, как меня под «белы рученьки» уволокли к «дядюшке» на разговор? Видимо припугнули их знатно.

В этот момент из «ящика», который работал «для фона», донеслось:

— А теперь к последним новостям: как стало известно из сообщения, выпущенного канцелярией Правительства Его Императорского Величества, после недавно проведенных Министерством Войны, совместно с Министерством Внутренней Безопасности, учений, по освобождению заложников, в московском Пансионе воспитанниц Министерства Войны, было принято решение о существенных кадровых перестановках в обоих ведомствах…

Услышав слова ведущей, я рухнул спиной на кровать и захохотал.

Кайа не стоит и капли пролитой из-за нее крови, а все то, что произошло: мое спасение, убийство «дядюшки» и его бойцов — все это было лишь для того, я уверен, чтобы «убрать с доски» одни «кадры» и «продвинуть» другие.

Этой ситуацией очень ловко воспользовались очень ловкие люди, ничего личного — только бизнес.

Меня, вопреки ожиданиям, оставили в покое и не теребили аж до самого вечера, до семейного ужина, который, видимо, никак не мог обойтись без меня и на котором, вполне ожидаемо, я был самой обсуждаемой персоной.