Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Фамилия моя — Мазовецкий, а зовут — Дмитрием Николаевичем…

Едва я произнес свое имя, как с места вскочила бывшая «мачеха» и с негодованием заявила:

— Я отказываюсь дальше присутствовать при этом бесстыдном балагане, — быстрым шагом покинула Зал.

— Когда вы, Дмитрий Николаевич, — слегка хмыкнув, продолжил следователь, после того, как за бывшей «мачехой» затворилась дверь, — были рождены и сколько вам полных лет? А также, место вашего рождения?

— Я был рожден пасмурным вечером 12-го числа, весеннего месяца марта, в далеком 1980 году, в городе Москве, мне 38 полных лет.

Следователь, которому моя «шутка» изрядно, судя по всему, поднадоела, сложил руки на столе, как первоклашка и взглянув, куда-то в сторону, шепотом пропел, что-то, вроде: «ту-ту-туру-ту», а затем, переведя свой взор обратно на меня, задал следующий вопрос:

— Где же вы, в таком случае работаете, и в чем ваша работа заключается, Дмитрий Николаевич?

— Я, по заданию Родины, в том числе, занимаю должность начальника отдела «перспективных разработок и исследований» в крупном подрядчике, крупного американского оборонного концерна и передаю полученные там сведения — «куда следует»! — охотно рассказал я следователю, о своем нелегком труде.

Увы, но то, что об этом подумал господин Следователь, так и осталось для всех загадкой, ибо в тот момент, когда я сказал свое последнее слово, со своего места тяжело поднялось «высокое начальство» и подойдя к нам, взглянуло, сначала на следователя, а затем, на «техника Первого класса».

— Ну, — обратился «знатный тип» к технику, — и что же говорит нам ваша «шарманка»?

Он кивнул на ВЭМ.

— Су… — начал было отвечать техник, но «начальство» его перебило:

— Вы решили делать мне доклад сидя?

— Никак нет, Ваше Благородие! — тут же вскочил на ноги тот.

— Барышня, видимо, большая озорница и проказница, но, учитывая ее пол и возраст — ей простительно не понимать всей важности проводимого нами, здесь и сейчас, мероприятия, — сказало «начальство», осмотрев меня с «ног до головы», а затем вновь спросило техника, — ей удалось-таки обмануть… это?

Он указал «тяжелым» подбородком на полиграф."

"Для меня стало абсолютно очевидным, что «высокое начальство» вмешалось в процедуру допроса, вовсе не потому, что ему, внезапно захотелось узнать, что же именно произошло с исследованием, а затем, чтобы назначить, прямо вот тут, «не отходя от кассы», «козла отпущения», ибо задумка с Полиграфом, явно и совершенно очевидно, на глазах у многих свидетелей, потерпела полное «фиаско».

Это стало очевидным не только для меня, поскольку вся эта «следственно-диверсионная» группа МВДшников, с беспокойством уставилась на свое начальство.