Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Это само собой разумеется и очень хорошо, раз вы, барышня, понимаете, что некоторые вещи лучше вообще не говорить, — и добавил уже шепотом мне на ухо, — никому и никогда.

А затем, отойдя на шаг от меня, «шкодливенько» так мне ухмыльнулся.

— Ладно, — продолжил он, — перейдем к делу, надеюсь, что вы, барышня, не против, если я к вам, как старший к младшей, буду обращаться на «ты»?

— Пожалуйста, пожалуйста, — ответил я, улыбнувшись.

— Значит так, Кайа, этих скучных людей, что хотят с тобой побеседовать, интересуют две вещи, во-первых, кто снял и распространил то самое видео. А, во-вторых, действительно ли с твоей соседкой по комнате произошел несчастный случай или… — он взял многозначительную театральную паузу, — скажи мне, есть ли то, о чем я должен знать, дабы наилучшим образом организовать для тебя юридическую поддержку и защиту?

Я отрицательно покачал головой, а Федор Никифорович вновь подошел ко мне вплотную и прошептал, очень серьезным тоном, на ухо:

— Спрошу по другому, есть ли, по твоему, нечто, на основании чего, прямо или косвенно, можно обвинить тебя в каком-то из этих двух инцидентов и не важно совершала ли ты что-либо предосудительное или нет? Тут дело такое, эти люди ищут правду, которая, как всем известно, в отличии от истины, у каждого своя.

— Нет, — ответил я уверенно, вполне себе уловив намек о сути сегодняшнего визита, — за исключением того, что я была не в ладах с одной из девушек, которая была на том видео, но мы с ней в итоге помирились.

— Насколько сильно вы не ладили?

Пожав плечами, ответил:

— Обычные девчачьи склоки, помноженные на специфику нашего учебного заведения, ничего особенного.

— Помноженные на специфику нашего учебного заведения, — процитировал меня адвокат и рассмеялся, — барышням твоего возраста не идет говорить столь «высоким слогом».

Я вновь пожал плечами.

Затем юрист задал еще целый ряд интересующих его вопросов и уточнений, на которые я, самым обстоятельным образом, отвечал.

— Скажите, Федор Никифорович, а кто тот человек, что сидел рядом с моими «дедушкой»? — задал я вопрос."

"— Значит, что и складывать ты умеешь весьма недурно, — заметил он, покачав головой — барышням должно быть милыми и веселыми…

— И все-таки? — прервал его шутливый тон я.

— Это очень высокий чин городской полиции, — Федор Никифорович сделал особое ударение на слове очень.

— И… — начал было я.

— И, прежде чем ты спросишь, — перебил меня адвокат, — для чего прибыл столь высокопоставленный полицейский чиновник, я тебе отвечу — этот вопрос тебя не касается. Тебе не следует переживать о том, о чем тебе переживать не следует.