Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Так и должно быть?

— Задачи типовые, — ответила мне Ольга Васильевна, — отказываешься решать?

— Само собой нет, — ответил я, после чего приступил к решению.

Лично для меня никакого драматизма в этой ситуации не было. Так как ни те задачи не составляли никаких проблем, ни эти. Я просто сидел и решал то, что нужно было решить.

А вот представители школьной администрации сидели, будто на иголках. Уверен, что сейчас люди, что согласились помочь моей Семье с моим пребыванием тут, само собой не безвозмездно, очень жалели об этом.

Сначала, я хотел было «промариновать» всех присутствующих все два с половиной часа, но решил не тратить свое время понапрасну и за два часа решил все задачи, некоторые из них разными способами и, дважды все проверив и сложив задачи с моими решениями в номерной конверт, сказал:

— Я закончила.

Комиссия тут же приступила к проверке. Школьная журналистка встала напротив комиссии и шепотом сказала для тех, кто смотрел ее репортаж:

— Сейчас все решится!

Само собой никаких сюрпризов не случилось, 40 баллов.

— Кайа, молодчина! — сказала мне, после проверки, учитель математики, та самая, что оштрафовала меня ранее на пять баллов.

За тем я принял поздравления от многих других присутствующих здесь людей. А как же! Я ведь единственный из Пансиона набрал 40 баллов. Ближайшие три участницы набрали лишь по 36.

Я подошел к Директриссе, на лицо которой вернулся нормальный цвет, и сказал:

— Если я более тут не нужна, то я, с вашего разрешения, пойду. Мне еще нужно готовиться к олимпиаде по физике.

— Да-да, иди, — отпустила меня она, а через секунду, вспомнив о том, что есть кое-что еще, позвала меня:

— Кайа, подожди секунду, у Татьяны, — она кивнула на Главу Совета Старшеклассниц, — есть что-то, что она хочет тебе сказать.

Я сделал несколько шагов и встал напротив этой Татьяны.

Судя по выражению ее лица, я был, примерно, предпоследним на свете человеком, с которым бы ей, сейчас, хотелось поговорить, но взяв себя в руки, она бесстрастно сказала:

— Извини, что сомневалась в тебе и твоих знаниях, была неправа, но моя должность обязывает меня прикладывать все силы к тому, чтобы в школе все было согласно правилам и не творилась всякая несправедливость.

— Я принимаю твои извинения — ответил той я.

Эта Татьяна испытывала ко мне личную неприязнь — совершенно точно. И вряд ли она вообще хоть как-то связана с результатами этой Олимпиады.

Солнечный луч упал на ее значок, и лисица сверкнула на меня своими зелеными глазками — полудрагоценными камушками.

У меня зачесались ладошки.