Про то, как вредно спасать драконов

Но есть долгожители, которым перевалило и за тысячу, правда никто из людей их в глаза не видел. Отличить совершеннолетнего ушастика от несовершеннолетнего можно по его волосам. Прошедший обряд посвящения во взрослую жизнь, причем, что это за обряд людям не ведомо, носит две тонкие косицы по вискам. Подростки же волосы распускают. Эльфы, обремененные семьей, носят косу. У Диля были те самые пресловутые косицы по вискам.

Понимаю, что еще ребенок на их фоне. Почему-то вспомнился Ларик, он тоже носил косички, и закалывал их на затылке. Когда я была маленькой, он позволял мне играть с его волосами. Это он рассказал мне столько об эльфах. И не только о них.

— Ничего, — растерянно пожал плечами Алак. А я потерла шрамы.

— Долго нам еще ехать? — попыталась я отвлечь народ от тяжких дум. Диль пребывал в молчаливой задумчивости.

— А сколько человек под твоим командованием? — не хочу больше быть вежливой. Никаких больше уважительных обращений.

— Человека два, — так, понятно, вопрос не корректный.

Повисла тягостная пауза, которая начала меня угнетать, что привело к резкому снижению настроения.

— Диль никогда не ошибается? — мы свернули на узкую колею в лес и снова перестроились в колону. Я лишилась возможности наблюдать за выражениями на их лицах.

— И я, — выдохнул он.

Уже легче. На нас еще не напали, значит и не собираются. Поисковик ничего не обнаружил, значит, следящий смог уйти от заклинания. Кто способен на подобное? Не хотела бы я такого в своих врагах видеть. Но обстоятельства сложились так, что только во врагах я их и имею, а враги со мной церемониться бы не стали.

— А твоя рука разве не свидетельство ошибки? — нужно срочно отвлечь их от мыслей о слежке.

— Что бы ты понимала, воровка? — прошипел Алак.

Я спиной чувствовала, как напрягся Диль.

— Я не воровка, у меня имя есть — Шая. И я не просто понимаю, я знаю каково человеку пережившему встречу с челюстями Цайронуса, — это такая плотоядная начесть, выглядит как старое засохшее дерево белого цвета, с длинной выпирающей мордой с внушительными челюстями, по их стволам и ветвям циркулирует человеческая кровь, — командир выпрямился в седле. Куда уж больше? А вот Диль подъехал ближе.

— И откуда уважаемой Шае об этом знать? — неприкрытый сарказм сочился в его голосе, в то время, как злая издевка поселилась в его глазах.

— Я — лекарь, одна из лучших, и поверь моим словам, в ранах я разбираюсь. Твою руку неправильно срастили, что послужило причиной диких болей. Признайся, обезболивающие настойки постепенно перестают действовать. А вскоре ты и вовсе к ним привыкнешь, тебе осталось-то от силы пару лет.

— Не стоит, — с ощутимой угрозой молвил остроухий. Интересно кому, мне или командиру?

— Стоит, — весело фыркнула я. — Рука ему еще понадобиться.