Про то, как вредно спасать драконов

Закупорила скляночку, убрала ее на место, покрутила кружку, размешивая жидкость, и отпила пару глотков.

— Пей, — протягиваю кружку Алаку. Мне лекарство помогло. Поврежденная ладонь перестала болеть уже через минуту.

Маг разглядывал меня еще с минуту, а потом залпом осушил кружку. Мы с эльфом в ожидании уставились на боевика.

— Перестала, — удивленно молвил он через пару минут напряженного молчания.

— Допустим, — лениво протянул он, заметно расслабившись.

— Я отдам тебе это снадобье, а ты оставишь мне кинжал, — не смей соглашаться — написано на лице у эльфа. Впервые я была с ним согласна.

— Зачем тебе кинжал?

— Сколько ты за него получишь.

— За него нисколько, я ж не вор. А вот при его помощи могу заработать, если выйдет, — перешла я на печальный тон. Мальчики, ну, сколько можно тормозить, заставляйте уже меня работать.

— Покажи мне свое лицо, — потребовал воин. И чего пристал? Надо с этими играми заканчивать.

— Не имею желания, — уперлась я.

— Не играй со мной, мальчишка!

Кто? Они что меня за ребенка приняли? Нет, я конечно у них под мышкой заканчиваюсь, но рост не показатель возраста. Пока я, молча, переваривала услышанное, эльф неуловимым движением сдернул с меня капюшон. Меня всегда восхищала их скорость. Я тоже так хочу. Скривила лицо в недовольной гримасе, беспардонность потенциального нанимателя удручала.

Честно говоря, я с трудом сдерживаю смех. Глядя на эти очумелые лица, по-другому не получиться. Алак, побледнел и расширил глаза, ну прямо пять рупий, деньга такая круглая. У эльфа же челюсть непроизвольно гуляла то вверх, то вниз. Он протянул ко мне свои ушлые ручонки и покатал в пальцах мой локон.

— Настоящие, — шепчет он. — Ни магии, ни краски.

Эк как их разобрало. Усилим эффект? И я поднимаю на них глаза.

Эльф икнул. Я накинула капюшон обратно на голову. Молчим.

Я их понимаю. Не каждый раз такое увидишь. Личико у меня детское, а на голове седина. В детстве люди от меня шарахались, и мне пришлось начать краситься. Дело в том, что даже старики, и те не всегда седеют. У нас говорят, со смертью поздоровался, про тех, у кого есть седая прядка в волосах. Полностью седую шевелюру можно увидеть лишь у мертвых. Ну и наконец, глаза. Глаза у меня белые, как волосы. Лишь зрачок серебрится точкой.

— Ты зрячая? — помолчав, спрашивает воин. Эльф до сих пор находиться в прострации.

— Зачем тебе кинжал?

— Да что ты заладил, кинжал, кинжал! Не хочешь его отдавать? На, забери. Перебьюсь, — швыряю я предмет спора на стол. И он естественно уходит по рукоять в деревянную столешницу. Эльф начал моргать.

— Не буйствуй. Сама виновата — воруешь, объяснять ничего не хочешь и денег заплатить у тебя нет, — вот теперь мы, наконец, дошли до кондиции. — Мы можем сдать тебя страже.