Пряник с черной икрой

Цыганков подождал некоторое время и выпустил Катю…"

"Я удивилась, что Наташа ничего не рассказала о визите девушки, повторяла, что в подъезд не входили посторонние. Требовалось неувязку прояснить.

– Лифтерша не заметила студентку?

Профессор опустил очи долу.

– Ну… когда я провожаю гостью, то обычно один еду на первый этаж, а моя… э… подопечная идет босиком до второго и там ждет. Внизу я говорю Ильиной: «Деточка, помогите банку открыть». Наталья направляется со мной в квартиру, а гостья убегает. Очень просто.

– Понятно, – кивнула я. – И входят девушки тоже как-то по-хитрому?

– Если днем заглядывают, то не скрываются, – пояснил донжуанистый профессор, – и уходят часов в пять, не таясь. А вот коли вечером появляются, тогда да. Звонят со двора, я консьержку отвлекаю.

Вчера обожатель юных прелестниц планировал оставить очередную студентку Катю у себя до утра, но после появления у своей двери соседки решил не рисковать. Избавившись от студентки, Зиновий Павлович успокоился, а потом на него накатила вторая волна страха. Что, если Реутова расскажет Верочке о том, как не могла попасть в их квартиру?

Профессор нервно побегал по комнатам и в конце концов решил поговорить с Надеждой Владимировной. Причем соблюдал меры предосторожности – не воспользовался лифтом, а тихо спустился по лестнице. Затем позвонил в дверь Реутовой, не подумав о том, что «собачий лай» звонка услышит консьержка. Хозяйка почему-то не спешила на зов. Зиновий Павлович решил, что она спит, и зачем-то подергал ручку двери. Та неожиданно открылась. Весьма удивленный профессор двинулся по коридору, говоря на ходу:

– Надежда, это Цыганков… Вы легли спать, а квартира открыта…

Ответа не было. Он добрался до спальни, вошел – и увидел хозяйку на кровати. За свою долгую жизнь доктор наук «встречался» с покойниками только на похоронах, но сейчас почему-то сразу понял: Реутова мертва. Зиновий Павлович перепугался и сбежал.

– Дверь захлопнули? – спросила я.

Преподаватель потер ладонью затылок.

– Не помню.

– В котором часу вы заходили к Надежде Владимировне? – не отставала я.

– Не скажу точно, – пробормотал Цыганков, – поздно. Поймите меня правильно! Признаюсь, иногда я изменяю жене, но я не убийца. Собирался сделать Реутовой за молчание подарок, спросить, что она предпочитает: духи, конфеты, сумку… Готов был купить ей любой женский пустячок…

– Если дама решила вас шантажировать, то «милым пустячком» вы бы не отделались, пришлось бы раскошелиться по полной программе, – заметила я.

Глава 9

– Если Реутова занималась ловлей беглых преступников, то список людей, желающих ей зла, может оказаться весьма длинным, – заметил Макс, когда я, приехав в офис, передала ему свою беседу с Цыганковым.