Пряник с черной икрой

Сначала всем смешно: мама не помнит, как звали ее родную сестру. Но потом больная восклицает: «Таня она! Конечно! Ой, у меня склероз!» И так может длиться довольно долго, родственники не волнуются. Ну не может уже пожилая женщина порадовать семью пирогом, который всегда по воскресеньям пекла, ну надела левый ботинок на правую ногу. Подумаешь! Мама просто устала, у нее много забот, надо ей поехать отдохнуть… Но процесс уже пошел и усугубляется, а через несколько лет в доме инвалид. Скорость развития деменции, ее течение индивидуальны. Одни могут десятилетия находиться на стадии: «Ой, опять не помню, как геркулесовую кашу варить», другие за год превращаются в беспомощное существо, не способное самостоятельно себя обслуживать. Но ведь это за год, а не за час! Теперь вспомним другое. Вы рассказывали нам, что кто-то пугает сиделок Маргариты Леонидовны, горничных, вынуждает их покинуть место работы. В этом я вижу явное желание навредить семье Венькиных. Дети и невестка прикованы к матери, вынуждены сами ухаживать за ней. Даже очень любя Маргариту, они смертельно устали. Человек со слабоумием – трудное испытание для тех, кто рядом. Вылечить его невозможно, общаться нормально с таким больным не получается, и это тяжело морально. Часто люди с этим недугом озлоблены, а кому приятно видеть, как ранее ласковая, заботливая мать теряет человеческий облик, испытывает к тебе ненависть. Уход за таким пациентом и физически труден, и материально обременителен, на одни памперсы состояние потратишь. Так вот, я думаю, что Маргариту отравили. Есть на свете яды, которые не лишают человека жизни, но превращают его в овощ, в умственно неполноценную личность. Ольге надо вспомнить, кто заходил к ним в гости в тот день, когда ее мать неожиданно потеряла рассудок.

Я кивнула.

– Мои мысли шли в том же направлении. Правда, я подумала, что Маргарита Леонидовна тайком от семьи принимала наркотики.

– Говорила уже, она сидела на мощных антидепрессантах, – встряла в разговор Окошкина."

"– Ольга о том, что ее мать была зависима от лекарств, не сообщала, – вздохнула я, – но мне пришло в голову, что безутешная женщина после потери маленькой дочки принимала некий препарат. И навряд ли она ходила по врачам за рецептами. Вдруг купила какое-то снадобье, скажем, у знахарки? Возможно, целительница приходила к Венькиным домой… Но Оля отвергла это предположение. Она сказала, что Петр Юрьевич не любил посторонних в доме и даже семейные праздники, чтобы не звать гостей к себе, Венькины отмечали в кафе. Еще заверила меня, что к народным лекарям мама никогда не обращалась. Накануне рокового дня никаких проблем со здоровьем у нее не было. В доме тогда служила горничной некая Люся, Людмила Павловна Ершова. Прекрасная прислуга, просто идеальная.