Пряник с черной икрой

– Преступника мы доставляли к головному офису Главного управления исполнения наказаний, – сказал Зиновий Павлович. – Звонили им, ждали поодаль, пока выйдут и заберут его. Под уколом мразь перевозили.

– Да, так все и делали, – слишком честными голосами заверили Светлана и Михаил.

Я посмотрела на Макса. Понятно. У них есть кто-то в структуре, которая ведает заключенными, команда связывалась со своим человеком.

– А кто занимался транспортировкой? – заинтересовался Вульф. – Имею в виду шофера белого фургона, взятого внаем. Он назвался Иваном. А нам известно, что мини-вэн брал напрокат мужчина, который показывал паспорт умершего Васькина.

– С ним имела дело исключительно Реутова, – живо сказал Цыганков, – кое в какие детали она нас не посвящала.

– Мы, вернее, каждый из нас выполнял свою работу, – подхватила эстафету вранья Светлана, – в технические вопросы не вмешивались. С Иваном незнакомы.

Я молча посмотрела на Лаптеву. Поскольку Надежды Владимировны нет в живых, команда получила возможность говорить про нее что угодно. Но ясно же как день, что они в курсе, кто такой перевозчик, но не хотят сообщать его настоящее имя.

– Значит, вы никого не казнили? – уточнил Фокин.

– Пока был жив Петр, нет, – тихо произнесла Вера. – Он всегда говорил: «Мы на стороне закона, но и на стороне родственников. Мы особая бригада»."

"– Вот с Николаевым иначе получилось, – сказала Светлана, – Александром Сергеевичем его звали, да только не Пушкин он. В его случае родственники жертвы все как один сказали: «Не жить ему». Никто не колебался, не мялся, одновременно все крикнули: «Смерть!»

– Это был полицейский, который за большие деньги помогал зэкам бежать, – растолковал Михаил. – Александра не волновало, что перед ним не просто преступник, а убийца, маньяк. Без разницы ему было, лишь бы платили.

– Он подарил свободу Геннадию Маркову, на совести которого гибель более тридцати женщин, – подхватила Вера. – Нам голосовать не разрешалось, мы просто присутствовали, но я бы тоже закричала: «Казнить!»

Светлана покраснела.

– Очутившись на свободе, Марков принялся за старое – убил еще восемь несчастных. В конце концов его вычислили, окружили дом, в котором преступник прятался. Гад попытался удрать, но его взяли. Он выдал Николаева, того судили.

– Да только он сбежал, когда его на зону везли, – объяснил Михаил, – а мы его отловили.

– Такой человек хуже убийцы, – отрезала Светлана. – И вообще мне непонятен плач о справедливости, о соблюдении прав человека, когда речь идет о тех, кто лишает жизни наших детей. На кол их!

– И тогда ты сама будешь убийцей! – воскликнула Тамара Николаевна.

– Сволочь! – выкрикнула в ее сторону Света.