Пряник и Пшёнка (СИ)

Артём съел всё без малейших колебаний и даже не поморщился.

— Нужно собрать водопровод для полива. Я в рот любил ту схему сборки…

— Миша!

— Я сказал «любил». За столом царит любовь, весна, ну, и твой водопровод, — обратился глава семейства к жене с видом ангелочка с дрожащими крылышками.

— Если только в воскресенье, — заключил Артём серьёзно. — В субботу точно не смогу.

— А ты, Оль? — обратилась вдруг ко мне Марина Олеговна, когда я расслабилась, решив, что раз Артём не может, то и я по умолчанию тоже не могу.

— А я… у меня на субботу тоже планы.

— Ну, ты приезжай к нам, когда хочешь. Можно без Тёмы, его, всё равно, сложно домой заманить.

— Хорошо. Я подумаю, — улыбнулась я уголками губ и снова присосалась к кофе.

— Мама, а мы купим мне такие же красные трусики, как у Оли? — вопросила Варя.

Артём закашлялся, отвернулся от стола и продолжил кашлять в кулак. Михаил Захарович, отпивая свой кофе, лишь вскинул черные густые брови и уставился в стол, явно пряча улыбку за ободком кружки. Марина Олеговна и я переглянулись, откровенно не зная, как выйти из сложившегося положения.

— Мы это потом обсудим, Варя. Хорошо? А сейчас все умываться и собираться в садик! Кто быстрее? Оп-оп-оп!

Было неимоверно стыдно. Мне казалось, что я стала краснее своих же трусов, что сейчас были спрятаны под джинсами. Во всем виновата моя дурацкая привычка спать задницей из-под одеяла, а еще жара в комнате Артёма, из-за которой я, вообще, скинула с себя одеяло. Мог бы разбудить перед тем, как выходить из комнаты. Наверняка пялился.

После завтрака Марина Олеговна напихала нам с Тёмой контейнеров. Я сопротивлялась, как могла, но по глазам жены полковника было видно, что если я не соглашусь взять контейнеры добровольно, то она начнёт уговаривать меня паяльником.

Попрощавшись со всеми, мы с Артёмом прихватили с собой Кая и выехали с территории родительского дома.

— Слушай, Артём. Дай мне, пожалуйста, номер своего телефона."

"— Нахрена? — буркнул парень, выруливая с проселочной дороги на трассу.

— Буду звонить тебе ночью и томно дышать в трубку, — цокнула я. — Позвоню тебе, когда контейнеры опустошим. Заберешь, привезешь Марине Олеговне и скажешь семье, что мы расстались. Лично мне ужасно стыдно обманывать людей, которые ко мне со всем сердцем. И, наверное, пора это признать, милый, — всхлипнула я притворно и накрыла своей ладонью пальцы Артёма, сжимающие руль. — Наши отношения обречены. Мы не подходим друг другу. Ты черствый Пряник, а я, вообще, никакие пряники не люблю. И тебя я тоже не люблю.

— Я тоже к Пшёнке равнодушен, но ради красных трусов могу потерпеть еще неделю этой монодиеты.

— Какие жертвы, — фыркнула я. Приготовила телефон, ожидая, когда он продиктует мне свой номер. — Ну, я жду. Давай номер.