Пряник и Пшёнка (СИ)

— Спасибо, — пришлось прочистить горло, чтобы мой голос не звучал, как у зловещего мертвеца. Судя по внешнему виду девчонок и запаху выпечки, они старались с самого раннего утра.

Сев в постели с кексами в руках, я с трудом ногами скинул с себя одеяло и оказался завален обратно в постель, когда обе малые кинулись мне на шею, чтобы обнять и поцеловать в щеки. Походу, Маруся отрепетировала с ними каждый шаг этого дня.

— Ну, всё, девочки, — улыбалась она мелким, поочередно стаскивая их с меня. — Идём к столу, позавтракаем и еще раз поздравим братика с днём рождения.

— А торт? — вопросила Варя, которая привычно ждала любого дня рождения только ради торта. И любой день рождения был только её днём рождения.

— А торт будет вечером, зайки. Сейчас у нас состоится праздничный завтрак без торта, а вечером будет настоящий праздничный ужин с тортом.

— Ну, ладно, — снисходительно согласилась Варька и повернулась ко мне. Указав в мою сторону мелким указательным пальцем, пафосно произнесла. — Кто последний — тот лох.

Научил, блин, на свою голову.

— С днём рождения, Тём, — Маруся расставила широко руки, вопросительно с робкой улыбкой посмотрела мне в глаза. И мне пришлось встать, чтобы она мягко приобняла меня за плечи и потрепала по волосам. — Спускайся, там твой любимый бекон и помидоры с луком уже пожарены.

Маруся с девчонками вышли, а я так и остался стоять посреди комнаты с кексиками и горящими на них свечами.

— У тебя особые планы на эти свечи или, может, уже задуешь, да пожрём пойдём?

Резко поднял взгляд на дверной проем, где стоял батя. В домашних штанах и с атким же колпаком на голове, что и у девчонок. Было слишком очевидно, что его заставили надеть эту штуку на голову.

— Пожрём, — ответил я с улыбкой и задул обе свечи на кексах с простой мыслью о том, чтобы всё у всех было хорошо.

Сомневаюсь, что эта хрень работает, но загадывать же что-то нужно.

— С днём рождения, пиздюк, — сказал батя и протянул мне руку для пожатия.

— Спасибо, — улыбнулся я криво и, переложив оба кекса в одну руку, пожал батину ладонь.

— Лобзаться будем или ты так в курсе про люблю, му-хрю?

— Миша! — укоризненный шепоток Маруси с нижних ступенек вынудил батю закатить глаза и обреченно вздохнуть.

Это сложная хрень. Одно дело — проявление чувств с визгами и прочим между девочками и совсем другое — между мужиками. Я в курсе, что мы отец и сын, и батя тоже в курсе, но, всё-таки, мы уже взрослые парни, и эта хрень с ути-пути выглядит и чувствуется пиздец как странно. Неловко обоим.

Первым сдаёт позиции батя, и, положив свою ладонь на мой затылок, впечатывает меня лбом в своё плечо.

— Давай быстро закончим с этой хренью и пойдём пожрём, — прошептал он мне на ухо.