Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Следующий тост поднимает Гейл:

— За самого талантливого артефактора в мире! — она крепко целует Рыжего в губы.

Потом мы вместе пьем за дружбу, и к моменту, когда шарик вдруг становится плоским и расползается в стороны овальным пятном с неровными краями — за чудесный голос некроманта, который можно сказать нам и объединил.

Гас на сцене. Стоит, широко расставив ноги и опустив голову так, что его черные волосы слегка прикрывают лицо, придавая таинственности образу. Звук приходит не сразу, постепенно. Заметно, что он не так хорош, как если бы мы были там на первом этаже и слушали его живьем, но все-таки. Мелодия словно накатывает издалека, становясь то громче, то тише. Жак морщится, прикрывает глаза и делает какие-то пассы руками, после чего музыку становится слышно все лучше. Гейл с неприкрытым восторгом во взгляде наблюдает за своим избранником.

Мы словно бы находимся прямо перед сценой. Висим в воздухе в нескольких шагах от артистов. Наконец звук выравнивается, но теперь у «гасовизора» начались нелады с изображением. Но мелкая рябь, которая изредка пробегает по нему, не очень-то мешает любоваться нашим знаменитым другом.

— Это просто невероятно! Не думала, что ты способен на такое.

— Я еще и сам до конца не понял, способен или нет, — скромно пожимает плечами Рыжий.

Тамбертон-Экрю сейчас особенно хорош, или это так падает свет?

Он выходит вперед, поднимает лицо к потолку, стискивает губы, едва заметно отбивает ногой такты под нарастающие переливы мелодии. Выжидает еще несколько мгновений, а затем распахивает свои топазовые глаза, полыхнувшие холодным огнем, и начинает петь:

Мой штурман — летняя ночь.

Мои крылья — темное звездное небо.

Мои кони — могучие ветры.

Я приду за тобой, и ты сама дашь мне имя.

Голос Тамбертона-Экрю звучит чуть надтреснуто и отдается вибрацией где-то внутри.

Я не раз бывала на концертах Гаса, и «Имя» стала первой песней, которую я услышала в его исполнении. Случилось это ночью под окнами женского крыла общаги. В тот раз Рыжий подговорил друга помочь ему впечатлить Гейл. Гейл, видимо, не слишком-впечатлилась и натравила на незадачливых певцов десяток йархов, которых еще и разозлила предварительно. Тогда мы еще не жили вместе, так что не знаю, почему она не оценила их стараний, но удирали парни знатно. До сих пор припоминаю парочку особенно крепких оборотов в исполнении нашего певца.

А вот я оценила. Уже к обеду следующего дня познакомилась с Рыжим, и следующий раз мы слушали эту песню вместе на выступлении в одном из молодежных заведений столицы. Я стояла прямо под сценой, покрываясь мурашками и все сильнее влюбляясь в этого недостижимого как то самое звездное небо красавца с глазами цвета далеких звезд.