Призванная для Дракона

Это невыносимо!

— Прости, — Равель опустила глаза. — Я постараюсь учесть твои пожелания.

Юный парнишка в новенькой ливрее, расшитой блестящим золотым позументом, распахнул перед ними двери. Его рыжие кудри сверкнули на солнце начищенной медью, когда он согнулся в поклоне.

Тая успела заметить любопытный взгляд юноши, брошенный вскользь на ее выпирающий живот.

Едва девушки переступили порог и дверь задними закрылась, как Равель со смехом произнесла:

— Теперь ты станешь объектом усиленного внимания мужской половины нашего дома.

— Что? Почему это?

Сбитая с толку, Тая растерянно огляделась.

Они находились в просторном холле с высокими сводчатыми потолками. Два ряда колонн делили это помещение на три равные части. От их подножия вверх, до самых капителей, вился искусный барельеф, изображавший виноградные лозы, увешанные тяжелыми гроздьями. Такие же лозы украшали стены и куполообразные своды. Везде мрамор, позолота, драгоценные камни, бархат и шелк. И запах. Удивительно тонкий, завораживающий аромат перца и кардамона, разбавленный ноткой сандала.

Не сразу, но Тая заметила золотые курильницы на высоких ножках, имитирующих лапы льва. От них поднимался легкий дымок, насыщая воздух холла благовониями.

— Потому что все мужчины в этом доме, да и вообще в Оратае — драги, — пояснила Равель, ведя ее через весь холл к дальней стене. — Они чувствуют, когда женщина вынашивает их собрата.

Тая покосилась на двери, через которые попала сюда. Неужели тот мальчишка тоже почувствовал это?

— Хочешь сказать, что парень на крыльце, тоже дёрг?

— Конечно. Для них каждый ребенок — благословение. А женщина в положении священна неприкосновенно.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнула Тая. — Что-то не верится.

— И почему же?

Она пожала плечами:

— Потому что отец моего ребёнка слишком-то ему рад.

Глава 21

— Об этом мы тоже поговорим за обедом.

Равель откинула бархатную портьеру, защищавшую вход, и жестом пригласила Таю войти в коридор.

Точнее, это была широкая галерея, украшенная мраморными пилястрами, простенки между которых занимали картины в тяжелых бронзовых рамах, а с потолка через каждые десять шагов спускались трехъярусные люстры на золоченых цепях. Кристаллы-светильники в этих люстрах горели рассеянным оранжевым светом, бросая блики на красочные полотна.

Картины шириной от двух до трех метров и высотой в метр-полтора изображали драконов всех мастей и размеров, сошедшихся где в смертельной битве, где в фантастическом танце.

Яркие сочные краски, тщательная прорисовка самых мелких нюансов, невероятная реалистичность деталей и поз — все это делало изображения живыми. Казалось, вот-вот раздастся шорох гигантских крыльев, драконы оскалятся, выпуская из пасти клубы огня, и сорвутся с насиженных мест.